Ее кости еще вибрируют в такт воспоминаниям о двигателях. Прежде чем погрузиться в сон, она опять выглядывает на улицу. День – разумеется, хотя уже поздно. Облака прояснились, и вокруг самолета поблескивает аура ледяных кристаллов. Антарктида всегда представлялась неправдоподобной, а теперь кажется, что это единственное место, где можно находиться, остаток угасающего мира, будто диковинно пламенный сон.

Ночью их будит звук, похожий на выброс оружейного огня. Полежав немного с открытыми глазами, Эдди говорит:

– Лед движется.

За ужином он был оживлен, так похож на того очаровашку, которого она знала в Лондоне, что Мэриен растерялась, почти испугалась. Летчики, побывавшие в Антарктиде, предупреждали ее о миражах, призрачных горных хребтах или айсбергах, нависающих над горизонтом, дублируя или увеличивая незначительные детали местности. А вдруг такой Эдди – еще одна фата-моргана, думает Мэриен.

Утром солнце ушло, облака слишком низко. Метеоролог велит ждать.

Они посильно помогают обустраивать Модхейм. Члены экспедиции лебедками поднимают с корабля ящики, оборудование, бочки с топливом «Либерти ойл» и опускают их на вездеходы с танковыми гусеницами, с пыхтением и скрежетом ползущие по льду полторы мили до хижин. Мужчины сооружают фундаменты изо льда, ставят деревянные опорные конструкции, роют углубления для складов и мастерских, выстраивают проходы из ящиков и брезента, нагромождают бочки с нефтью для защиты от ветра. Все это скоро похоронит дрейфующий снег. Не умолкает лающий, воющий хор десятков упряжных собак, привязанных где только можно.

Руководитель экспедиции говорит Мэриен, что никогда еще не видел таких счастливых собак. На море их загнали в конуру на палубе и привязали. Псов заливало морскими брызгами, кровью, сочащейся из китовых туш, и собственными испражнениями, но, высадившись, едва оказавшись на льду, они вывалялись дочиста, досуха в снегу, принялись лаять, резвиться и возродились. Возможно, Эдди не мираж; возможно, его просто освежила здешняя чистота.

* * *

После суток облачности небо проясняется. Приносят бочки с топливом, заправляют «Пилигрим». Двигатели оттаивают под холщовыми покрывалами, их кормят на завтрак теплой нефтью.

Несмотря на груз и неподатливый на морозе штурвал, лыжи без помех отрываются от утрамбованного снега. Мэриен разворачивает самолет над машущими людьми, лающими собаками, океаном и летит в никуда.

Спустя час они видят внизу горы, не помеченные на их картах. Возможно, их вообще никто еще не видел. Изо льда выступают крутые хребты черных скал и одиночные нунатаки.