* * *

Когда Эдди сообщает, что дальше не полетит, они в кабине «Пилигрима». Небо прояснилось, и они в очередной раз закончили выгребать снег, надутый сквозь щели. Мэриен слушает вполуха, думая, что еще нужно сделать, что еще проверить.

– Дело вот в чем, – почти легко объясняет Эдди. – Даже если я полечу, вряд ли у нас получится, а я не хочу утонуть. Единственное, за что я был благодарен в войну, так это за то, что не утонул.

Погруженная в другие мысли, Мэриен решает, Эдди так странно шутит.

– Что?

– Я остаюсь, – повторяет Эдди.

Не веря своим ушам, теряясь в догадках, она говорит ему, что он, конечно же, не останется. Он нужен ей. У них все получится. Никаких причин считать, что не получится. Они заткнули течь. Они столько пролетели.

– Нет, – спокойно отвечает Эдди. – Не думаю, что получится. С моей точки зрения, риск не оправдан.

– Ты имеешь в виду предчувствие?

– Можно и так назвать.

Все еще надеясь на розыгрыш, шутку, Мэриен спрашивает, почему он тогда, если не летит, в поте лица выгребал из самолета снег, и Эдди, по-прежнему мирно, отвечает, что, наверное, хотел все же попытаться, один.

– Но ты же не думаешь, что у меня получится? – говорит Мэриен. – Ты думаешь, я утону.

– Ты можешь остаться.

– Нет. Ты вообще о чем? Ты намерен торчать тут и ждать корабля, который нас возьмет? Сезон, уже слишком поздно. Нам придется ждать год, да и вообще в этом нет никакого смысла.

– Нет, я не про то. Я знаю, что ты полетишь. Но я не хочу. Я останусь здесь и знаю, что меня ждет.

Она потрясена, она в бешенстве, в ужасе.

– Ты замерзнешь или умрешь с голоду. Или упадешь в расщелину и замерзнешь или умрешь с голоду там.

– Может быть. А может быть, дождусь зимы, в ясную ночь выйду на улицу и лягу под полярным сиянием.

Она кричит, что это безрассудство, что он нарушает свое слово, обрекает ее на смерть. Эдди дает ей прокричаться, а потом объясняет: ему не нравится вся эта ерунда в остальном мире, он ее больше не хочет.

– Ты мне мстишь? – спрашивает Мэриен. – За то, что случилось с Рут?