Шатонеф потрепал московита по плечу с видом покровительственным.

— Ничего хорошего. Он и вам будет пакостить… Не бойтесь, голландцы кивают, но живут собственным умом.

Э, при чем тут голландцы? Видимо, Стенхопу нужно место для неких переговоров, нейтральная голландская почва. Сего лорда Георг по пустякам не гоняет. Стенхоп отличился, выиграл в Испании несколько сражений. По нечаянности попал в плен к французам, отчего вражда к Франции лишь возросла. Потом являл преданность королю, свирепо изничтожая шотландских мятежников. Словом, лорд по всем статьям заслуженный. Что верно, то верно — напакостить может.

А Шатонеф немногого стоит. Мозги у графа жиром заплыли. Обведет его англичанин вокруг пальца.

4

4

Александр отбился от рук, — охота ему, вишь, жениться. Распалила Герта, племянница купца Стаасена. Безумствует, катал ее в посольской карете, на глазах у всей Гааги. Девка в глупых еще летах, рослая, краснеет зазывно. Оба на краю греха.

— Ей скотницей быть, не княгиней, — сказал посол. — Квашня. Ни ума, ни обхожденья.

Посол уже наметил невесту для сына — Аграфену Панину, дочь старого товарища по армии, доблестного офицера. Свою Катеринку предполагает сговорить за молодого Головкина, сына канцлера, юношу благонравного, проходящего курс обучения в Париже. Разбавлять Куракиных кровью торгашей нужда не заставляет.

— Царь не погнушался же…

— Ты с кем равняешь? — рассердился отец. — Екатерина Алексеевна была служанкой, а рождена царицей. Найди такую!

Все же лучше держаться своей нации. Насмотрелись… Три свадьбы не в добрый час справили — Алексея, царевен Анны и Натальи.

— В Роттердаме тебя остудят. Не видал ты девок еще… Там вытянут из тебя жар. Ост-Индия, темной масти, чоколатной. В аморных забавах искусней их нету. Зайдешь в контору Брандта, спросишь Бергера, приказчика, — он тебе ихний дом укажет.

Александр упрямился, однако, после долгих увещеваний, деньги на чоколатных девок взял.

— Наобум не кидайся. Есть гнилые… Бергер тебе здоровую подберет.

Удалить сына на время давно пора. Новая цидула Сен-Поля прибыла кстати.

Лишь часть цифирного донесения доверена Александру, — в Голландии, у некоего антиквара, имеются картины живописца Пуссена «Семь святых таинств». Их разыскивает покупатель из Франции.

— Ростом мал, мордочка лисья, лукавая, нос длинный, острый, манеры вкрадчивы… Глаза в постоянном движении. Как он себя назовет, неважно. Когда купит, проследишь, куда стопы направит.

Неопытному юноше излишне знать, что француз этот — Дюбуа, правая рука регента Франции.

Секретарь Сурдеваль, проболтавшийся о поездке своей любовнице, не знал еще или удержал на языке истинную цель Дюбуа. Поэтому и Сен-Поль в неведении. Даже ловкач Сен-Поль… Сомнительно ведь, чтобы Дюбуа предпринял вояж единственно ради картин, — мог бы нарядить доверенного.