Графа словно ужалило. Мы! Никак во Франции два регента — герцог и аббат. Безродный аббат…

Между тем Дюбуа многословно и все еще посасывая палец допытывался, во что обойдутся рысачки. Он не Крез, отнюдь не Крез, что бы ни болтали сплетники, чертогов не нажил и к тому же поистратился, украшая свою картинную галерею полотнами Пуссена.

— Я ничего не возьму, — услышал он.

— Бог с вами, граф! Почему же?

— Шатонефы, монсеньер, никогда не торговали лошадьми. Прошу, монсеньер, принять в подарок.

Он одержал победу, пусть маленькую, но все-таки победу над Дюбуа, сыном аптекаря.

Следующим вечером, в ассамблее, публика дивилась перемене, происшедшей с французским послом.

— Режется сам с собой в домино и никого не подпускает, — сказал Куракину молодой, насмешливый пруссак. — Сладчайший сегодня горек.

Шатонеф поднял на московита тяжелый взгляд. На приветствие едва ответил.

— Вы нездоровы?

— Собачья погода, — раздалось сквозь зубы, с утробным урчанием. — Середина августа, как вам нравится?

Указал на пустое кресло напротив, рывком смешал костяшки, задумался, возвел из них штабелек, разрушил.

— Дюбуа здесь, — услышал Борис.

Он кивнул, обронил благодарность. Шатонеф набычился, стал сооружать пирамиду. Костяшки не слушались, падали.

— Очень рад, — произнес Борис, собравшись с мыслями. — Вы представите меня?

— Не смогу, к сожалению, — отозвался граф хмуро и отодвинул костяшки. Одна упала, Борис нагнулся и подобрал.

— Понимаю, — сказал он. — Шевалье де Сент-Альбен не ищет свиданья со мной.

— Черт вас побери, мой принц! — проворчал Шатонеф с беззлобной грустью. — И развелось же мух в Гааге. Никакая стужа не пришибет.

«Муха» — кличка соглядатая, пущенная давно, кажется вездесущим «Цензором». Он писал, что они размножились и составляют немалую часть населения Гааги.

— Шевалье пришел, чтобы купить у меня жеребят, — и граф криво улыбнулся. — Что касается вашего дела… Регент обдумывает… Вы помните, что я вам говорил? Россия очень далеко. Вот если бы царь сел на трон в Мадриде… Это слова Дюбуа, мой принц. Регент изложит письменно… Не будем надоедать, это повредит вам.