— Очень! — прошептала Марфа.

— Там румяна, возьми, тебе пригодится! Это дорогая игрушка восточной работы.

— Ой, спасибо! — искренне, по-детски восхитилась княжна и сжала баночку в руках.

— Марфа, ты вот рассказывала мне о воспитаннице Марии Ярославны, о Феодосии. Ты не слыхала, где она сейчас?

— Нет, государыня, — растерялась девушка, — не знаю. Но если ты хочешь, я попробую у Фёдора спросить, он-то всё про государя знает! Вот только ты уж сама-то не обмолвись перед великим князем, кто нам тайны его раскрывает, не то нам плохо будет. Фёдор же не догадывается, что я тебе могу что-то передать!

— Не волнуйся, Марфа, я тебя не подведу. Да и ты никому больше о наших разговорах не скажи. Хорошо?

— Конечно, я всё исполню в точности, как ты приказываешь!

— Ты, стало быть, с Фёдором встречаешься? Он что, нравится тебе?

Девушка вспыхнула.

— Да, очень, — прошептала она. — Фёдор жениться на мне хочет. Да только батюшка никогда этого не позволит. Не подходящего роду он. Это государь его отличает за ум, за усердие, а предки его — из захудалого княжеского рода. Хотя его дядя, Курица-Каменский, служит у великой княгини Марии Ярославны в Ростове наместником. Но отец мой и слышать о таком женихе не желает!

— Так ведь тут многое, наверное, от великого князя зависит? Приблизит он Курицына к себе, сделает своим боярином или послом, вот и станет род Курицыных знатным да уважаемым!

— Нет, государыня, у нас здесь не всё так просто. У нас бояре своими предками да древностью рода кичатся. Многие из них свой род от Рюриковичей ведут или от литовских великих князей, Патрикеевы, например. И государь должен с этим считаться. Так что, боюсь, тут мне даже великий князь ничем не поможет. А сердцу-то не прикажешь! Люб мне Фёдор. Да, видно, с волей родителя придётся смириться!

— Погоди прежде времени-то горевать. Может, мы ещё как-нибудь тебе поможем. Очень уж хороший да разумный парень этот Фёдор. Может, и впрямь батюшка твой передумает? Убедится, что положение Курицына при дворе крепкое, что уважает его великий князь, да и мне он понравился... Он ведь меня русскому языку обучал! Я не забуду этой его услуги!

— Спасибо тебе, великая княгиня, за доброе слово. Я тоже в долгу не останусь, всё что надо для тебя разузнаю.

...Государь вернулся из поездки утомлённым, грустным. Он навестил после возвращения жену, поинтересовался её здоровьем, рассказал о беседе с ростовскими князьями, о матушке. И довольно быстро ушёл, сославшись на усталость, что весьма озадачило её. Ревность вновь кольнула Софью, но на следующий день супруг пожелал отобедать с ней и после трапезы проследовал за ней в опочивальню. Здесь за какой-то час с небольшим она простила ему и вчерашнюю холодность, и все свои волнения. Она вновь ощутила, что полностью владеет своим мужем, его чувствами, страстями и желаниями. Она не переоценивала своих возможностей: не все его мысли и планы были ей доступны, многие важные государственные дела он решал, даже не извещая её о них, лишь изредка рассказывая о своих тревогах и сомнениях. Но она понимала: не всё сразу. Прежде чем давать советы, надо хорошо разбираться в том, что происходит вокруг, изучить взаимоотношения придворных, традиции его народа. Этим она занималась всё свободное время.