На улице начинался апрель, снег уже растаял, но по ночам ещё властвовали морозы, затягивая тонким ледком застрявшую кое-где меж камней водицу. Однако в эту ночь на Соборной площади было тепло, жар шёл от разгоревшихся уже вовсю митрополичьих палат, полыхал житный двор, зарево поднималось со стороны дворов брата великокняжеского Бориса Волоцкого и дядьки Михаила Андреевича Верейского. Сильный ветер весело, будто играючи, раздувал пламя, то там, то здесь вздымая горящие куски дерева, и, шутя, перебрасывал эти летающие факелы с одного здания на другое, обрушивая на головы одуревших от страха погорельцев и спешащих им на помощь соседей. В воздухе парили куски пепла, несколько из них тут же осели на платье государя, который оглядывался вокруг, чтобы оценить обстановку. Ему было не до пепла: огонь методично, настойчиво приближался к его дворцу, искры и головешки одна за другой летели в сторону великокняжеских теремов, пытаясь и их втянуть в своё бесовское пламя. Оно чуть ли не лизало языком и терема великой княгини.

— Нет, сынок, ты больше не ходи за мной, — приказал он наследнику, посчитав ситуацию слишком опасной. — Ступай подальше, за колокольню, на Ивановскую площадь, разыщи там мачеху и останься пока при ней. А ты проводи его, — обратился он к дядьке, не отходящему ни на шаг от воспитанника.

Всё больше народу появлялось на площади возле горящего митрополичьего двора. Раздавались крики и вопли женщин, плач детей, мужчины то кидались на помощь тушившим пожар монахам, то в растерянности замирали перед полыхающим пламенем, не зная, что предпринять. Иоанн тут же послал охрану и слуг к своему дворцу — отбрасывать с крыш и крылец горящие головешки, сбивать пламя.

— Ты мне головой ответишь за дворец, — приказал он примчавшемуся на помощь дьяку своему Никите Беклемишеву, его просторный двор находился пока в полной безопасности. И уже вслед Никите помягче добавил: — Держитесь там, я пока узнаю, что с митрополитом.

Увидев поблизости окольничего Ивана Ощеру, распорядился, обращаясь к нему и другим слугам и зевакам:

— А вы воду, воду подавайте, бочками, телегами, качайте из Тайницкой башни, цепь организуйте. Приказывай, Иван, ты за воду отвечаешь! И вёдра несите, с хозяйственного двора, из кухни, отовсюду, где есть, у бояр из домов берите! Чего стоите?

Раздавая приказы, он устремился к распахнутым обгоревшим воротам митрополичьего дворца, за которыми на фоне языков пламени мелькали чёрные рясы снующих монахов.

— Где богомолец мой, Филипп? — первым делом спросил Иоанн, войдя в жаркий, будто протопленный двор, и увидел ярко горящие с треском и искрами палаты владыки. Ветер дунул в его сторону и обдал лицо государя своим страшным жаром, ещё и припугнув куском горящей кровли, спланировавшим возле его головы.