Однако в окне никакого огня Иоанн не разглядел, лишь в небе за строящимся храмом Успения со стороны митрополичьего двора светилось зарево, будто там всходило яркое солнце.

— Беги скорее к великой княгине, — обернулся великий князь к дьяку, — если спит, разбуди, пусть прикажет, чтобы добро немедля в подвалы выносили. Сама с казной пусть на Ивановскую площадь поспешит, а дальше видно будет, что делать, — говорил он на ходу, уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, к сыну. — А вы начинайте из моих палат добро убирать! — приказал он рынде и ещё нескольким подоспевшим слугам.

— Вставай, дармоед, — пихнул он по пути храпящего в сенях перед опочивальней Ивана дядьку.

Наклонившись над постелью подростка, он осторожно, чтобы не напугать, приподнял его за плечи и посадил. Тот, всё ещё не открывая глаз, спросил сквозь сон:

— Это ты сказал пожар?

— Да, сынок, поскорее одевайся.

Наследник тут же открыл глаза:

— Далеко?

— Нет, рядом, совсем рядом, митрополичий двор горит!

Окончательно пробудившись, Иван тут же встал на ноги и поспешил к сундуку, на котором были разложены приготовленные дядькой на утро вещи. Да и сам дядька, заканчивая застёгивать многочисленные пуговицы однорядки, кинулся уже помогать одеваться своему господину.

Пожары были в Москве и посаде не редкостью, и наследник, несмотря на юный возраст, прекрасно понимал, что такое огонь в городе, почти полностью построенном из просушенного дерева. Ему и самому приходилось присутствовать при тушении пожаров, он помнил даже, как за несколько лет до того обгорел и их собственный дворец. Потому без напоминаний стремительно одевался. Иоанн ждал сына, никому не доверяя в опасный момент его жизни.

— Собирай немедля все ценные вещи наследника, — приказал он дядьке, — а вы помогите, — обратился к новым подоспевшим слугам. — Ты, сынок, ступай за мной да пока не отходи далеко! И поспешите! — прибавил он для всех и почти побежал вместе с сыном вниз, в свои палаты. Там слуги уже снимали драгоценные иконы и складывали в сундуки, туда же добавляли книги, папки и прочие вещи со стола государя и с поставцов, в другой сундук укладывали его оружие и одежду. Подобное происходило и в других палатах, где упаковывали посуду и прочие ценности. За многие годы службы у придворных давно уже был отработан порядок действий в подобных ситуациях. Лишь убрав всё самое ценное в безопасное место, они спешили к месту тушения пожара, где и без того народу собиралось предостаточно.

На улице тем временем уже грозно гудел набатный колокол с колокольни храма Иоанна Лествичника, ему вторили звучными голосами сотоварищи с других городских и посадских храмов.