— Храни тебя Бог, — Иосиф перекрестил князя, сожалея, что не смог отговорить его от выступления против государя.

Он предвидел, что бунт этот может иметь последствия не только для Бориса, но и для монастыря. А что, если мятежникам придётся бежать в Литву или в Польшу? Наверняка тогда земли Борисовы Иоанн присоединит к своим. Что тогда станет с обителью? Хорошо, что князь позаботился о них и оформил земли, на которых стоит монастырь, в собственность игумена и братии. И всё же...

Как, однако, устроен человек! У Нила Сорского есть в жизни лишь убогая келья да самая необходимая одежда — и он счастлив. У князя Бориса — весь Волоцкий удел, да Ржев, да Руза, да сел не считано, не меряно, как и доходов, а на душе — горечь и обида постоянная, мысль гложет, что обделён он в чём-то. Или взять его же, Иосифа. Тоже мог жить, как Нил, — свободен, независим, только ты и Господь. А у него теперь — кругом суета. Но зато появляется взамен независимость, пока хоть и относительная, но всё же... Кстати, надо внести кое-какие дополнения в устав.

Не первый уже месяц работал Иосиф над окончательным вариантом монастырского устава. Вчерне, как один из вариантов, он был готов, с ним знакомили новичков, по нему жили. Но Иосиф регулярно подрабатывал его, ибо жизнь, опыт постоянно вносили какие-то коррективы. Устав состоял из глав, первые из них определяли правила поведения иноков на службе, в трапезной, в быту. Регламентировали их обязанности и даже одежду. Запрещалось инокам после повечерницы переходить в чужие кельи и вообще разговаривать, запрещалось выходить без разрешения игумена за стены обители, впускать в неё женщин, не позволялось жить в монастыре отрокам. Не забыл Иосиф и о себе. В уставе оговаривались права и обязанности игумена, а также начальствующей в обители братии. Определялись и наказания, которым подвергались нарушители тех или иных правил...

После обеда зашёл Иосиф к Вассиану. Тот лежал на лавке с книгой в руках. Увидев нежданного гостя, встал, растерянно улыбаясь: игумен последнее время бывал постоянно занят и чрезвычайно редко заходил в его келью.

— Присядь, братец, — попросил Иосиф и сам тоже опустился на лавку напротив. — Есть у меня к тебе дело непростое, о котором кроме нас с тобой никто знать не должен. Завтра с утра князь Волоцкий отправляет послов в Углич к брату. Ты отъедешь от монастыря с ними, будто по княжескому делу, но сам по пути свернёшь в Тверь, в Отрочь монастырь. Там скажешься паломником и поживёшь несколько дней. Сразу же, как исполнишь мою просьбу, вернёшься назад. Готов ли ты отправиться?