Обитель вновь погрузилась в свою монотонную, строго регламентированную, упорядоченную жизнь. Жизнь, в которой не было места женщинам и детям.
Глава XIII РАНЕНЫЙ ГОРОД
Жизнь любого государства, как и человека, не бывает монотонной, она состоит из взлётов и падений, из периодов расцвета и угасания, а если уж совсем просто — из тёмных и светлых полос. Причём Провидение позаботилось о том, чтобы каждой личности или обществу в их судьбе выпало краски, то есть радости и страданий, примерно поровну. Впрочем, жизнь их может оказаться и монотонной, без больших бед, но тогда уж и без особых радостей. По сути, серой. Господь, однако, не предназначил Русь с самого её зарождения для жизни бесцветной, оттого она со всем её народцем на протяжении своей истории многократно то с восторгом и уханьем летела вверх, к своему расцвету, то с унынием и оханьем вниз, к страданию и разорению.
Весёлые торжества в Москве сначала в честь рождения и крестин великокняжеского сына Василия-Гавриила, затем в честь освящения престольного храма Успения Богоматери благополучно завершились, и на великого князя вновь надвинулись неотложные государственные заботы. Один за другим шли к нему собравшиеся в Москву на празднества святители, просили о помощи, о льготах. Вассиан Ростовский сообщил, что скоро завершает у себя в Ростове строительство новой церкви Богородицы, и спрашивал, не согласится ли государь отпустить иконника Дионисия с товарищами расписывать её. Договорились, что, сотворив ещё несколько икон для самого Иоанна, Дионисий отправится на работу в Ростов Великий.
Ещё одну неприятность доставил братец Борис, он переманил под свою юрисдикцию новый монастырь, основанный Иосифом Волоцким, учеником преподобного Пафнутия Боровского. Иоанн хотел, чтобы эта обитель была под его рукой, и решил дело это так не оставлять, но разборку отложил до лучших времён. Подтвердил своё обещание игумену Спасо-Евфимьего монастыря в Суздале — пожаловал его правом перезывать и селить людей в малонаселённой монастырской слободе под Нерлью. А чтобы народ охотно заселял эти места, освободил его от дани и пошлин на десять лет. Это был обычный приём, помогавший обживать самые дальние уголки на подвластных великому князю землях.
Паисию Ярославову, по его просьбе, дал грамоту, в которой запрещал рубить Троицкий монастырский лес и назначил для его охраны своего пристава Петра Максимовича, положив ему жалованье из великокняжеской казны.
Готовился к своему сорокалетию — приказал заложить каменный храм в честь ангела-хранителя Иоанна Златоуста и внимательно следил за ходом его строительства, регулярно встречался с настоятелем, выделял необходимые средства и материалы — дело двигалось споро.