Гордый своими успехами в делах новгородских, да и во всех прочих, Иоанн подписал очередную грамоту в Литву титулом, который давно уже употреблял в собственном государстве: «великий князь всея Русии». Как и следовало ожидать, эта приписка «всея» вызвала активный протест великого князя Литовского и короля Польского Казимира, ибо немалая часть русских земель от Смоленска и Киева на востоке и далее на запад находилась под его владычеством, что позволяло ему также считать себя великим князем Руси.

Узнав о притязаниях Иоанна, Казимир ввёл в действие давно подготовленный указ, запрещающий строить новые и ремонтировать старые православные храмы на всей подчинённой ему территории Руси. Мало того, приказал всё делопроизводство на этих землях вести лишь по-литовски, вынуждая народ отказываться от родного языка, забыть, что он — русский. Это не могло не разозлить Иоанна. Но больше всего встревожило его сообщение, что будто бы Казимир вновь ведёт тайные переговоры с новгородцами. Что папа римский обещал ему дать денег для похода и приказал уже для этой цели начать сбор средств в католических храмах, ибо отступление Новгорода к Литве повлекло бы за собой неминуемое присоединение этой большой и богатой области к Римской церкви.

Стало известно также, что Казимир постоянно пересылается послами с Большой Ордой и призывает хана Ахмата вместе, в союзе, напасть на Москву. Храбрости великому князю Литовскому придавало и то, что союзник Москвы, крымский хан Менгли-Гирей сгинул в неизвестности и больше не тревожил его ни угрозами, ни набегами. Было спокойно и на остальных границах Литвы.

Совсем по-иному складывались теперь дела у Иоанна. Со всех сторон поступали тревожные известия. И совсем уж озадачило его донесение о том, что слишком подозрительно ведут себя братья Андрей Угличский и Борис Волоцкий Васильевичи. Они без конца ссылались гонцами, но перехватить их и узнать, какие вести они доставляли, не удавалось. Всё это было подозрительно и опасно. И совсем уж стало Иоанну не по себе, когда он узнал, что ссылаются братья и с Новгородом Великим.

Государь проверял и перепроверял эти донесения, вызвал своих приставов из Новгорода, и хотя тамошние сторонники Казимира вели свои делишки в большой тайне, так или иначе о них становилось известно. Дошли слухи до Иоанна, что во всех переговорах, направленных против власти Москвы, участвует сам архиепископ Новгородский Феофил. Это известие больше всего потрясло Иоанна.

— Вот старая лиса, вот обманщик, — ругался он на весь кабинет, не стесняясь вызванного специально для допроса новгородского наместника Василия Китая и присутствующих тут же дьяков Василия Долматова и Владимира Гусева.