Юрий Репехов предстал пред Иоанном в простом монашеском наряде, в котором его содержали в тюрьме, лишь помыли и переодели в чистое. Репехов был бледен и худ. Он отощал настолько, что поначалу Иоанн не узнал его, а ведь он видел бывшего наместника много раз, пользовался в Новгороде его хлебом-солью, его услугами. Глаза заключённого потускнели и вообще потеряли цвет.

«Да, тюрьма не красит людей», — подумал Иоанн, и что-то похожее на жалость шевельнулось в его душе. Но он тут же подавил в себе это чувство. «Жалеть врагов — только множить их», — убеждал он себя и спокойно начал допрашивать Репехова в присутствии тех же дьяков, наместника и двух приставов, на всякий случай оставшихся у дверей кабинета.

— Мне донесли, — прямо начал государь, не называя даже заключённого по имени, — что твой бывший господин, архиепископ Феофил, сам активно участвует в заговоре новгородцев против Москвы и сам же приказывал своим подчинённым, и тебе тоже, вести переговоры с королём Казимиром. Правда это?

Иоанн, не имея ещё точных доказательств, решил выдать свои предположения за точные данные, надеясь, что это подействует на подсудимого. И не ошибся. Он заметно облегчил намерения Репехова всё рассказать ради спасения своей жизни, который, однако, в последний момент всё же заколебался, стоит ли выдавать владыку. Ведь если предательство ему не поможет, он лишь возьмёт лишний грех на душу, поставив под наказание другого человека, архиепископа, боровшегося за правое дело, за свободу родной республики. Стоило ли множить страдания, тем более близких по духу людей? Но если, оказывается, великий князь и без того всё знает, его покаяние ничего уже не переменит...

— Государь, — тихо проговорил Репехов, и Иоанн не узнал его голоса, севшего, охрипшего в сырости и совсем уж поменявшегося от волнения. — Государь, прости меня, окаянного, отпусти в монастырь! До конца моих дней останусь рабом твоим, слова худого против тебя не скажу, — бывший наместник Новгородский с трудом согнул больные ноги, и колени его оказались на полу.

Иоанн сохмурил брови и приказал сердито:

— Поднимись и отвечай на мой вопрос!

Репехов начал подниматься, но это давалось ему с трудом, спина не разгибалась, ноги совсем окостенели. Видя его мучения, Иоанн отвернулся и подождал, пока тот всё же поднимется сам. Он видел, что заключённый сломлен и действительно больше не опасен для него. К тому же Репехов мог ещё понадобиться при дальнейшем расследовании новгородских дел. Поэтому великий князь пообещал:

— Хорошо, если ты скажешь мне правду, я отправлю тебя под надзор в московский монастырь, в Чудов. Я не заключу тебя в железа, ты сможешь стать простым иноком без права выходить за стены обители. Да ещё и попрошу позаботиться о тебе. Так отвечай, виновен ли Феофил? Приказывал он тебе подписывать бумаги к Казимиру?