Они выпили ещё по чарке.

— Ты не представляешь, Адам, как я соскучился по тебе! Как соскучился!.. Здесь же все против меня!.. Заговоры кругом! Все хотят извести меня! А Рожинский — в первую очередь! Только ты, ты единственная моя опора!

— Ну, будет, будет!

— Нет, я правду говорю, — сморкаясь, сквозь слёзы пробормотал Димитрий. — Вот сяду на Москве — всех перевешаю! — погрозил он кому-то кулаком.

— Это ты напрасно, вслух-то…

— Семён, а где Петька? — успокоившись, тихо спросил Димитрий дворецкого. — Давай его сюда. Да скажи, чтобы сбегали к Плещееву. Передай — жду! Гость у меня дорогой… Иди, иди, что мешкаешь! — повысил он снова голос.

Звенигородский вышел из горницы. И тут же в дверь вкатился комок лохмотьев, так что в первый момент даже сам Матюшка не узнал своего шута. Приплясывая, Петька прошёлся по горнице, мастерски ударил по струнам балалайки. Кривляясь и строя рожицы, он запел петушиным голоском частушки.

Глядя на серьёзное, морщинистое, детское лицо горбатого человечка, Димитрий схватился за живот, покатываясь от смеха.

А Петька подскочил к Вишневецкому, ловко сложил пальцы и показал ему незамысловатый фокус.

Князь Адам похлопал его по спине и снисходительно улыбнулся.

— Что — нравится? И мне тоже! Люблю его! — утирая выступившие от смеха слёзы, пьяно выкрикнул Димитрий. — Только его, никого больше! Все предадут, а он — нет!..

Уже тогда, когда он подбирал Петьку на ярмарке в Стародубе, он почувствовал, что его жизнь круто меняется. И у него появилось бессознательное желание иметь рядом хотя бы одну, до конца верную душу, пусть и в таком жалком и убогом теле. А время и сволочная царская жизнь, как он порой думал о ней, только укрепили в нём это чувство.

В горницу вошёл высокий и статный красавец, его не спутаешь ни с кем. Заруцкий по-хозяйски уверенно и шумно прошёл вперёд и сел за стол. За ним вошли Дмитрий Трубецкой и Гришка Плещеев. Но те затоптались на месте, ожидая приглашения его, царя Димитрия.

Он же встретил их появление бурно.

— A-а! Мои государевы советчики! — недовольно покосился он на красавца, на верховного атамана донских казаков. — Ну что ж, мои бояре, мои советчики, прошу к столу! Князь Семён, мечи на стол всё — да поживей! Пошли за Молчановым и Хворостининым! Гулять так гулять!

— Время позднее, государь, — осторожно заметил Звенигородский. — Да и у пана гетмана ныне гости немалые. Кабы худо чего не вышло…

Князь Семён ходил не раз в прошлом, ещё при царе Фёдоре, послом в Иверию и в Данию, выучил кое-какие уроки, но так, ничего толкового, и даже главного — не лезть в государевы дела…