И она влепила ей пощёчину: "Перестань! Развела тут сопли!"

Катеринка, не ожидавшая такого, вскочила с лавки, вытаращилась на неё и так оцепенела.

А Марина сунула за пояс пистолет, схватила саблю, оттолкнула с дороги служанку и выбежала во двор крепости.

Фомка восхищёнными глазами зыркнул с чего-то на Кате-ринку, ухмыльнулся и выскочил из горницы вслед за Мариной. Через минуту они были уже на крепостном валу и угодили в самую гущу драки.

— Гусары, что вы делаете-то! — вскричала звонким голосом Марина. — Я женщина, а не утратила и капли мужества! Где ваша храбрость и честь!

Появление на валу, в самом пекле, маленького гусара с игрушечной саблей в руке и страстно взывавшего к ним, к гусарам, поразило гусар. Они узнали царицу и бросились к ней, чтобы прикрыть её от выстрелов, и невольно атаковали шведов. Те не выдержали их напора, дрогнули и побежали. А за ними покатились и русские.

Отступая со всеми, Валуев всё оглядывался и оглядывался на земляной вал, где воинственно размахивал сабелькой какой-то малец в красном гусарском костюмчике… И эта картина чем-то поразила его, врезалась в память. И только много позже он узнал, что это была Марина Мнишек, царица…

Гусары же, выиграв минутную передышку, оставили земляной вал и скрылись за крепостными стенами. И не видел, уже никто из них не видел, что свежий полк Куракина обошёл с тыла табор донских казаков и ворвался туда. Там запылали избы, засновали пешие и конные, начались стрельба, грабёж, насилие…

* * *

Казимирский не стал задерживаться в Тушино. Он опасался, что рано или поздно в лагере дознаются, что и он был причастен к бегству царицы. С двумя десятками пятигорцев он ушёл в Калугу. Но туда он явился не с пустыми руками: привёз тайное письмо Рожинского к Скотницкому и натуральным образом сдал его, Скотницкого…

Димитрий принял его у себя в государевой комнате, в той, с перерубом, где он встречал Тышкевича; по лавкам у стен сидели его ближние, похоже, думали думу.

Казимирский пробежал глазами по лицам, не нашёл среди них Скотницкого и тут же вручил письмо самому царю.

Тот взял его и уставился на него: "Что это?"

И Казимирский наплёл что-то обычным своим делом…

Димитрий недоверчиво посмотрел на него, затем начал читать письмо, но не дочитал, охнул, побагровел и стукнул кулаком по столу: "Измена! Сволочи!.. На кол их!"

Его советчики мгновенно прилипли к лавкам и подобострастно уставились на него: боялись они его, боялись уже вот таких его вспышек гнева.

— Государь, чем ты недоволен? — спросил его, робея, Алексашка Сицкий. — Растолкуй — ближние в смущении!