Отряд шёл всю ночь и на рассвете, когда только-только забрезжило, подошёл к стенам Иосифа монастыря, под Волоком Ламским.

Бурба остановил казаков и подъехал к саням, где спала Марина.

— Государыня… — тихонько окликнул он её. — Проснись…

— Это ты, Димитрий! — испуганно вскрикнула она, открыла глаза и спросонья не сразу поняла, то ли всё ещё видит сон, то ли всё происходит наяву.

— Нет, это я — Бурба, — ответил атаман и забеспокоился. — Уж не заболела ли ты?!

— Что случилось, Антип? — окончательно придя в себя, спросила она, когда увидела невдалеке высокие стены. — Где мы?

— Под Волоком, у монастыря. Зайти бы надо, отдохнуть. Кони пристали, да и люди тоже.

— Хорошо, стучись.

Казаки, ругаясь, живо втолковали опасливым сторожам, что с ними под стенами стоит царица. И им тут же открыли ворота.

Сани Марины подкатили к крыльцу келейной, подле которого кучкой стояли польские гусары.

К своему удивлению, она увидела среди них своего брата Станислава.

Тот вскрикнул: "Марина!" — и шагнул к ней навстречу.

Она вышла из саней, обнялась с ним. И тут же она увидела, что к ней бежит Казановская, подхватив подол юбки. А за ней спешат, по узкой тропинке в глубоком снегу, все её придворные девицы.

Издёрганная, измученная опасностями и дорогой, она чуть было не расплакалась при виде их. Она раскраснелась, вновь стала обаятельной и непосредственной, какой была в Сандомирской экономии и какой её ещё помнила пани Барбара. Но уже через минуту она оправилась от волнения и сухо поздоровалась со всеми, как и положено было царице.

— Как выбрались-то?

— Ничего, слава богу, всё обошлось… Рожинский отпустил, — бормотала Казановская, всхлипывала и размазывала платочком по щекам слёзы, с состраданием оглядывая осунувшееся лицо своей любимицы.

Затем она спохватилась, захлопотала, проводила с дамами Марину в уже отведённую для неё большую келью. Марина переоделась с дороги и вышла в трапезную к столу, накрытому по случаю её визита.

При её появлении гусары поднялись из-за стола, поклонились ей и покинули трапезную.

За столом с ней остались только Казановская и Станислав.

— Ты куда едешь? — спросил Станислав её.