Самбор… Их усадьба… Она вошла в гостиную. Там, рядом с князем Константином и Урсулой, стоял какой-то невзрачного вида, коренастый молодой человек.

Взгляд по нему, мельком и равнодушно… "А-а, это один из тех!"

Да-да, таких, ищущих благосклонности князей Вишневецких в каких-нибудь своих начинаниях, она перевидала уже немало.

Князь Константин, заметив это её равнодушие к своему спутнику, с чего-то вдруг засуетился, закивал почтительно головой в сторону молодого человека: "Позволь представить — царевич Димитрий!"

Этим почтением он брал её вину на себя.

Теперь пришла очередь растеряться ей. Она оплошала, не за того приняла царевича… Опустив глаза, чтобы скрыть смущение, она присела в низком книксене[92].

И хотя слухи о том, что у князя Адама в имении живёт беглый московский царевич, уже разошлись далеко, и об этом было известно в Самборской экономии, воевода пан Мнишек добился этим желаемого: Димитрий произвёл впечатление на его всегда холодную дочь.

Потом царевича увезли в Краков. Оттуда он вернулся сияющим, каким-то ненормальным, был возбуждён, как мальчишка.

А вот и пышный приём, бал, и много гостей… Его закатил пан Мнишек. К тому была веская причина: король не только принял у себя царевича, но и дал согласие содействовать его притязаниям на московский трон…

Она же весь вечер танцевала только с ним… Ах, какой же он был неуклюжий!.. Да-да, и даже это волновало её, его милые и лёгкие затруднения, не со всем освоившегося молодого человека из дальней глухой стороны. Там даже танцевать-то не умеют!.. А вот он прикоснулся к ней, к её руке, своими сильными пальцами, в очередном па, так бережно, словно боялся сломать… А у неё что-то ударило под сердце, оно забилось учащённо… Она почувствовала его силу… И голова, её голова, она не подводила никогда её, вдруг странно закружилась… И накатила слабость, какая-то истомная и сладостная… "Ах! Что же это!"

Она танцевала и танцевала. Изредка перед ней мелькало напряжённое лицо Урсулы, та будто вглядывалась в неё зачем-то… Да, в тот вечер Урсула заметила это, догадалась, что происходит с сестрой, и из приличия не оставляла их одних…

Пока царевич гостил у них в имении, пан Юрий исподволь подталкивал его, чтобы он сам предложил дочери руку. И когда это произошло, то теперь с царевичем поговорили серьёзно. А до того была игра.

— Ваша милость, девица веры католической, — так начал пан Юрий, поглаживая свои рыжие усы, как хитрый кот, скрывая что-то. — И в нашей вере брак не заключается вот так сразу… Вернуть бы надо прежде законный престол…

Пан Юрий последовательно и красочно расписал, как обеспечить молодой жизнь, достойную её. Да и с верой не так всё просто. Как им жить в разноверии, вместе-то?.. Пускай царевич поговорит с отцом Савицким. Тот посвятит его в католические догматы.