— Дабы не оскорбить, по незнанию, молодую…

После приёма у короля, а у него он был инкогнито, потом остался там и на балу, царевич соглашался на всё, был щедр, охотно раздавал то, чего не имел. За невестой договорились отписать Новгородские и Псковские земли, пану воеводе — половину Смоленской волости. Другая половина, вместе с Северским княжеством, досталась королю. Стал царевич посещать также и иезуитов. Делал он всё, разумеется, тайно от своей свиты из русских, которых с чего-то здесь, в Посполитой, вдруг оказалось очень много. Беседы с доминиканцами сразу же выявили, что у него была сильна не только греческая схизма, глубоко засела и ересь арианская…

— Уже где-то заразился, — закачал головой падре Каспар Савицкий, когда встретился как-то и переговорил об этом с паном Юрием.

— В Запорогах, у казаков, зипунников! Где же ещё-то! — тряхнул полными плечами славный воевода пан Юрий.

А вот и она сама на исповеди у отца Каспара и, разумеется, многое поведала ему. В первую очередь её тоже волновало в царевиче вот это, ересь арианская… Но у отца Каспара на всё был готов ответ, он успокоил её.

— Это грешки молодости. Простительные в его возрасте, — ровный голос, и четки постукивали тихо в изящных его пальцах. — И того дурного общества, каким его испытывал Господь Бог. Совместными усилиями с вашей милостью мы наставим его на истинный путь…

Потом до их имения дошли слухи, что король отказал, под давлением сенаторов, в помощи царевичу. И вновь в их поместье появился князь Адам. И князь Константин приехал тоже. И несколько дней они часами просиживали в кабинете пана Юрия. Затем они решились. И все дамы в поместье узнали, что они будут набирать войско на свои средства…

Перед самым же уходом в Московию он, её принц, её суженый, сообщил ей, что тайно окрестился в католичество. Он стал увлечённо рассказывать, как это было, как он с краковским воеводой…

— С паном Жебридовским?

— Да, да! То было на Страстной неделе! Мы переоделись в рубище! Идём и собираем милостыню… И прошли! Никто не узнал! Даже его! До самой церкви Святой Варвары!..

Там он встретился с отцом Каспаром и исповедался у него.

— Впервые в жизни! — полыхнули у него азартным огнём глаза.

И он схватил её ладони… Она же невольно вздрогнула от прикосновения его сухих и жарких рук.

В тот день оба они чувствовали необыкновенную близость друг к другу. Теперь между ничего не стояло.

Затем пошли долгие месяцы без него. Она регулярно получала от него письма. Почерк у него оказался изящным, твёрдым, его письма было приятно держать в руках. Её же духовник, отец Франц, бернардинец, следил, чтобы она тоже постоянно отвечала на них.