И вот король уже прощается с ней, желает счастья, пожал своей холодной рукой её пальцы… Замялся, но всё-таки напомнил он ей, чтобы на вершине величия она не забывала свою родину и близкую её сердцу веру.

Да, да, она засеет её семенами Московскую землю!..

Так думала она тогда и с жаром отозвалась на его призыв.

А через пять дней после этого она присутствовала в краковской приходской церкви Богоматери на церемонии получения кардиналом Мацеевским кардинальской шляпы из рук папского нунция Клавдия Рангони. Да, его, Мациевского, двоюродного брата её отца, здесь повышали по церковной иерархии в связи с намечавшимся бракосочетанием короля Сигизмунда с австрийской принцессой Констанцией. Всем приглашённым на этот обряд полагалось полное отпущение грехов: и церковь была забита высшими сановниками государства…

А вот и она. Она уже великая московская княгиня! Она сидит под балдахином. Вокруг неё все скамейки пусты, а перед ней на ковре стоят знатные дамы. Сенаторы же сидят от неё на почтительном расстоянии. И там же где-то её отец, в тот момент совсем какой-то для неё далёкий, затерявшийся в гуще сенаторов.

За этими торжествами Димитрий отошёл как-то в сторону, заслонился всем происходящим вокруг неё. Всё тогда сосредоточилось на ней, на её особе. Все почтительно взирали на неё. Её имя слетало с уст у каждого с восторгом и почтением.

Но жизнь напомнила ей, что она значила для него.

Монархи все живут под бдительным оком своих врагов и подданных, влюблённых в них. И шило, как ни старайся, в монарших мешках не утаишь. В Краков просочились слухи, что Димитрий держит при себе дочь Бориса Годунова… Весть эту помогли разнести по свету и первые, и все иные…

Дошло это и до неё. И она не спала всю ночь. Болело и ныло сердце… О-о, ревность!.. Она не знала до того, что это такое. Не видела она и ту, которая была где-то там, в далекой Московии, рядом с ним, но ненавидела её всем сердцем, всем существом своим.

А утром, ни свет ни заря, к ней заявилась Доротея…

"Уж она-то не опоздает!"

Та пришла со своим женихом, Яном Осмульским, красавцем, таким же как она, но бедным. Он поступил уже пажом в свиту к ней, к московской царице, стал игрушкой для всесильных…

Доротея, возбуждённая, а в такие минуты она становилась ещё более очаровательной, простодушной и невинной, с головой вся выдала себя: как спешила она к ней поделиться этой новостью.

"Ущипнуть её, заносчивую! — расписались мысли эти на её премилом личике. — Неизвестно из-за чего ей-то… вот так вдруг и повезло!"

И она стала трещать, убеждая её, что всё это наговоры врагов Димитрия, которые желают разорвать их брак… "Святой, небесный!.."