После переправы Филиппу надо было выбирать, по какой дороге идти. Выбор такой – по той, что войско шло в Скифию, или по новым землям, не топтаным, не разграбленным. Уверенный в том, что победа над скифами позволяет ему никого впредь не бояться, а слух об этом, скорее всего, уже прошёл по землям Приистрии, царь приказал повернуть на незнакомую дорогу вдоль черноморского побережья. Войско медленно, из-за громоздкого обоза, двинулось напрямик через земли иллирийских трибаллов, враждебных к Македонии.

В узком ущелье отряд трибаллов перекрыл им дальнейшее продвижение. Для начала грубо потребовали плату за проход. Филипп высокомерно отказался и приказал воинам захватить горное ущелье, что было исполнено с потерями для обеих сторон. Но сразу за ущельем македонян ожидало хорошо организованное вражеское войско. Что ни предлагал им царь Филипп, вожди трибаллов отказались пропустить македонян через свои земли. Когда стало понятным для обеих сторон, что схватка неизбежна, Филипп распорядился прикрывать походную колонну с флангов пленными в надежде, что трибаллы не захотят их осыпать стрелами.

Некоторое время македонским воинам удавалось избегать открытого сражения. Но в какой-то день трибаллы с ожесточением напали на задние ряды, нанеся большой урон. Филипп приказал остановиться. Воины развернулись, фаланги ощетинились длинными копьями, сариссами*. Одновременно царь приказал вспомогательному отряду соорудить вал в виде полумесяца из брёвен, повозок и прочих предметов из дерева, после чего сооружение подожгли. Пока огонь горел и дым застилал трибаллам глаза – ветер дул в их сторону, – они ничего не могли предпринять, а македоняне тем временем организованно продолжили путь. Филипп до последнего надеялся, что удастся избежать схватки с трибаллами, он не хотел тратить на них силы и время, предполагая расправиться позже, когда он сам этого захочет.

И всё-таки избежать вооружённого противостояния не удалось. Враги приняли терпение Филиппа не как желание сохранить войско и добычу, а за нерешительность и трусость. Они всё-таки напали на македонян, а тем пришлось отражать натиск трибаллов. Боевой опыт и профессионализм воинов Филиппа оказался выше наглости трибаллов, сражение сразу сложилось не в пользу нападающих. Трибаллы уже были готовы прекратить сражение, начали в беспорядке отступать, как царь Филипп заметил невдалеке воина в лисьей шапке поверх шлема. Он бился в окружении телохранителей, отбиваясь от наседавших на него македонских воинов. Это мог быть только вождь! Филипп на коне ринулся в том направлении и неожиданно оказался без прикрытия своих гвардейцев – один среди врагов! Рослый трибалл, прикрывая вождя, неожиданно бросил копьё в Филиппа, которое пронзило его в бедро так, что острие вышло наружу и застряло в крупе коня. Конь взвился от боли и скинул царя, обливающегося кровью, на землю. Македонские воины, кто видел происходящее, ужаснулись: они подумали, что Филипп мёртв, они замешкались, среди царского окружения поднялась суматоха…