* * *

Снадобье Критобула оказалось настолько эффективным, что царь Филипп пошёл на поправку. А с выздоровлением придворная жизнь в Пелле снова обрела прежнее состояние – деловое, активное, порой шумное и праздничное…

Глава 19. На грани войны и мира

Глава 19. На грани войны и мира

Демосфен

Демосфен

После выздоровления Филипп продолжал видеться с сыном, поселив его для удобства общения рядом со своим кабинетом. Осознавая, что Александр стремится помогать во всём, что ему будет доверено, отец при каждом удобном случае делился с ним рассуждениями о военной тактике, боевой выучке воинов различных подразделений и построениях на поле боя. Он не делал скидок на молодость, иногда даже спрашивал его мнение по какому-либо вопросу. Судя по настроению Филиппа в последнее время, он активно готовил сына к военной службе. Без наставлений не проходила ни одна встреча:

– Кто сильней тебя, не дружи с ними, но и не враждуй, предлагай мир или союзнический договор и только вслед им поступай, как решишь сам – по обстоятельствам для тебя выгодным. А когда станешь силён, все прежние договорённости, если захочешь, можешь нарушить.

– Отец, договора скрепляются клятвами перед богами. Ведь так легко стать клятвопреступниками!

– Согласен, нечестно нарушать договор. Но если он заключается с врагом, тогда простительно, справедливо и достойно обмануть врага, а вдобавок приятно и выгодно.

Филипп откровенно громко рассмеялся.

– Мира между врагами, противниками и соперниками никогда не было и не будет, сколько ни заключай клятвенных соглашений. Каждый откладывает войну и дожидается удобного момента, когда сможет нанести другой стороне непоправимый вред. А ты, Александр, в этом деле успевай опередить другую сторону.

Филипп кривил душой, когда заявлял о своём коварстве. Он понимал, что обманывать нехорошо даже врага, задумывался о том времени, когда Македония сможет присоединиться к союзу греческих городов, сохранив могущество и самостоятельность в политике. Но греки должны признать в нём сильного царя, а для этого приходится поступать вопреки канонам порядочности. Филипп старался избегать больших конфликтов с греками искусной дипломатией, но если у него не выходило задуманное, не забывал нанести противнику коварный удар. Вот и в отношениях с Афинами, которые долго не шли на любые переговоры с Македонией о мире, однажды применил новую тактику.

Поводом послужила история, которая в условиях военного противостояния обычно остаётся незамеченной. Некий афинянин Фринон оказался в плену у македонских морских пиратов; его готовились продать в рабство, а родственники выкупили за большие деньги. Случай с Фриноном так и остался бы незамеченным для Греции, поскольку подобные истории были повсеместными и нередкими, но время, когда это произошло, было необычное – в Олимпии проходили Панэллинские игры атлетов. По всей Греции объявлялось священное перемирие – Экехейрия, нарушителей ожидало всеобщее презрение и огромный штраф, кто бы ни был – царь, обычный гражданин или целое государство. Оказавшись на свободе, Фринон подал в суд на македонского царя, и хотя Филипп не имел к морским пиратам никакого отношения, его втянули в судебное разбирательство.