– Благодарю, мой верный Аттал! У нас с тобой появился повод устроить пирушку. – Филипп сделал паузу. – Но делать этого мы не будем – нынешние события не позволяют.

Аттал, не разгадав настроения царя, продолжал говорить своё:

– Филипп, у тебя есть теперь наследник, ничто не мешает начинать войну с персами. Достаточно испытывать армию ожиданием. Все ждут приказа.

– Согласен с тобой, дорогой Аттал, – сдержанно отозвался Филипп. – Пришло время воевать. И вот что я тебе скажу: завтра выдвигайся со своим отрядом к Геллеспонту, откуда на кораблях отплывёшь в Ионию. Местные греки давно просят защитить их от персов. Там закрепишься, и ожидай подхода наших основных сил. Я присоединюсь позже. А теперь, прощай, дорогой Аттал!

Царь повернулся к столу, показывая, что сильно занят. Военачальник ушёл, озабоченный столь откровенной нелюбезностью, от которой было впору растеряться.

Оставшись один, Филипп погрузился в размышления. Аттал прав, пора выступать в поход. Вызвал Аминту и Пармениона, в чьей верности никогда не сомневался. Им он тоже приказал отправляться в Азию, но каждый своим маршрутом и отдельными отрядами. Парменион, старый вояка, не привыкший робеть перед царём, спросил напрямик:

– Филипп, а сам когда поведёшь армию? Чего выжидаешь?

– Парменион, дорогой, я оставлю Македонию в тот день, когда сочту нужным. Не торопи события.

Парменион сам понимал, что царь не осмелится оставить престол без объявления преемника на случай смерти в походе. Но с Александром пока не мирится. Остерегаясь тревожить дальше Филиппа, Парменион кивнул Аминте, предлагая оставить царя, и направился к выходу.

* * *

Филиппа одолевали большие сомнения: он не знал, как поступить с сыном, не доводя отношения до окончательного разрыва, но без ущерба для авторитета среди окружения. Задумав жениться на Клеопатре, Филипп не допускал даже мысли, что сын может так отреагировать на развод родителей. К тому же он стал на сторону матери. И даже в такой ситуации Филипп не хотел ссориться с Александром. Но сын сбежал, на радость врагам Филиппа, а это предательство простить отцу было сложно. Сердце Филиппа ожесточилось, он был готов наказать Александра. Обида и негодование клокочет в груди отца, но иногда ему становится не по себе: если бы не Антипатр и Парменион, на свадьбе он мог убить Александра! Сейчас впечатления от той ссоры немного размылись, пора делать какие-то шаги… Он может силой вернуть Александра из Иллирии, достаточно послать отряд гвардейцев. Но не станет этого делать. Тогда что?…

Филипп вспомнил бывшую жену, Олимпиаду. Эта змея добилась своего – восстановила сына против отца! Разве она не понимает, что македонскому царю ничего не стоит задавить её на месте? Знает она и о том, что не будет признанный греками архистратиг воевать с бывшей женой. Знает и тем пользуется! Что ж, когда он вернётся из Персии, тогда и разберётся с заговорщицей… Но как поступить с Александром?