Филипп не прерывал Аристотеля, слушал, опустив голову, не показывая своего отношения к его словам. Лишь трогал седеющую бороду, что передавало растерянность, не свойственную ему. Аристотель, вдохновлённый молчанием собеседника, продолжал наступать:

– Не забывай, царь, что твоя семья, как никогда, сейчас на виду у всей Греции. Ты, и только ты, обязал население греческих городов не враждовать между собой, грозишь страшными карами за нарушение. А сам отторгаешь от себя родного сына, наследника престола, радуя недругов на осуждение твоих действий, внося сумятицу в умы своих же македонян.

Слова Аристотеля достигали цели. Филипп чувствовал, как постепенно в нём угасала ярость к сыну. Он слушал, проявляя благоразумие и терпение, удивляясь, что ему не безразлично то, о чём говорил наставник сына.

– Если ты собираешься навести порядок среди греков, – продолжал Аристотель, – собрать в единое целое Грецию и Македонию, начни с себя, царь, со своей семьи, где по твоей же вине нет мира и покоя ни для тебя, ни для её членов.

Филипп попытался возразить:

– О чём говоришь, Аристо? Это Олимпиада, ядовитая змея, сбежала от меня к братцу, чтобы плести против меня козни. Я её не прогонял! Если бы она осталась в Пелле, не сбежал бы Александр. А так она сама избрала свой путь, путь мести, и сына завлекла.

– Олимпиада повела себя так, как должна была любая мать – она защищает своего сына, не чужого для тебя человека! Ведь ты взял под сомнение его право быть твоим наследником. Неужели Александр недостоин того, чтобы ты на склоне лет доверил ему престол? Тебе будет спокойно, и ему в радость быть преемником твоих славных дел.

– Олимпиада испортила моего сына своей любовью, приучила ненавидеть меня! Нет, я не могу простить Александра! – уже без былого упорства не сдавался Филипп.

Вскочил с места и заметался по комнате. Так ведет себя пойманный лев, впервые помещённый в клетку.

– И всё-таки, царь, я настоятельно прошу, сделай первый шаг к примирению с Александром. Прости сына и приблизь к себе, как было раньше. Увидишь, тебе станет легче, и все вокруг этого ждут.

После недолгого молчания Филипп вздохнул и выдавил из себя:

– Ладно, напиши ему, пусть возвращается. Мне пора в поход, а ему быть у престола.

Он сдвинул седеющие брови.

– Но как поступить с его матерью? Она в заговоре против меня!

– Не волнуйся! Как только сын окажется с тобой рядом, в безопасности, в любви и признании отцом, его мать будет счастлива. Она пытается мстить тебе потому что чувствует опасность для любимого сына. А так чего ей желать лучшего?