Возможно, эти подземные ходы из области легенд, но и реальные воспоминания впечатляют. К примеру, среди документов, касающихся родословной Шакуловых, была обнаружена следующая запись: «Предок наш Якуб сеид был знатным лицом в городе Елатьме. Однажды какая-то женщина из Старого посада, забравшись на Старом же посаде под текию, где покоились Арслан хан и Фатима-Султан, украла с царей саваны и другие вещи. Якуб сеид повесил эту женщину на этой же самой текие».

Жестоко? Да. Справедливо? Без сомнения. Татары всегда трепетно относились к могилам предков, и всякое их поругание безжалостно наказывалось.

Остается добавить, через три года после смерти мужа Афган-Мухаммеда и сама Алтын-ханым нашла здесь последний приют. И конечно, в последний путь ее провожала вся татарская знать Касимова во главе с муллой и салтаном Сеид-Бурханом.

Сеид-Бурхан и Москва

Сеид-Бурхан и Москва

Несмотря на бунты и другие внутренние неурядицы, в Москве вовсе не собирались оставлять касимовского царевича прозябать в полуразрушенном «замке», в 1650 году Сеид-Бурхан был вызван в столицу на прием к царю Алексею Михайловичу. Зачем и почему именно в это время?

Неудачи в войне с поляками и угроза внутреннего бунта показали необходимость реформирования армии. Помимо стрельцов в русском войске появились «полки иноземного строя» – мушкетеры. Менялась и конница: появлялись гусары, уланские и драгунские эскадроны, куда предстояло влиться и касимовским татарам. Так что реальная военная реформа на Руси началась задолго до Петра.

19 августа государь «смотрел царевичей» на Девичьем поле под Москвой. Это был традиционный смотр приехавших служивых татар с полным вооружением и в доспехах. Касимовцы впечатлили блеском лат и шлемов, звоном кольчуг, однако было понятно, что при развитии «огневого боя» на полях сражений латы и кольчуги теряли актуальность. Как правило, после смотра царь одаривал предводителей лучших подразделений «казной или вотчинами».

Известно, что двое из приехавших в Москву царевичей Дост и Иише Алтанаевичи имели беседу с патриархом и были им крещены в Успенском соборе. Почему вместе с ними не принял крещение и касимовский царевич, неизвестно, и в письмах того времени Сеид-Бурхан именуется еще мусульманским именем.

Сложно сказать, понравился царевич государю или наоборот насторожил, но в 1651 году царь Алексей Михайлович послал наказ касимовскому воеводе И. П. Литвинову: «…беречь и разведывать того, чтобы к касимовскому царевичу и к людям его из которых басурманских государств или от Ногайских людей и от Черемисы о каких делах присылки али совета … не было, и не скрали бы его никто». То есть, надзор за царевичем еще более усиливался.