Тем, кто еще помнит гаванского Супермена, будет интересно узнать, что его номер, который некогда включал в себя неистовый половой акт на ярко освещенной сцене, изменился: теперь Супермен является мужской половиной танцевального дуэта. С партнершей они извиваются под грохот барабанов-бонго, постепенно раздевая друг друга, и вот уже Супермен, почти совершенно голый, изготовился перейти к той стадии представления, которая некогда принесла ему славу, – но тут номер завершается. Все это выглядит просто смешно, хотя, по-моему, аудитории так не кажется: реакция обомлевших зрителей сродни умопомрачению прыщавых подростков, попавших на показ Энн Корио[105].
Покинув зону теплого и влажного южного климата, мы идем на дизеле к северу, где воздух, хотя еще только поздний август, уже пронизан послесентябрьским холодком. Такое впечатление, что сверху опустился холодный хрустальный шар и всосал в себя, обдав зябким дуновением, и изумрудное море, и небо, и густо зеленеющие берега: пропала унылая серость каменистого черногорского пейзажа, с его субтропической бледностью, и теперь с каждым днем чем дальше на север мы продвигаемся, тем все более живописной становится земля; появились рощи, и поля диких цветов, и виноградники, и пастухи с их нехитрой трапезой у самой кромки Адриатики.
Я охвачен какой-то экстремальной магией, предвкушаемым счастьем – как всегда происходит, когда я ощущаю приближение осени, потому что осень кажется мне не финишем, но стартом, настоящим началом нового периода жизни.
А наше путешествие завершилось в дымке венецианского вечера. Сквозь висящий над морем туман, смазавший огни на площади Сан-Марко, под скорбный звон буев, вызванивающих предупреждения о мелководье, «Тритона» вошла в печальнейший и красивейший из городов мира и бросила якорь напротив собора Санта-Мария делла Салюте.
Настроение на борту не сказать что печальное; моряки, многие из которых венецианцы, насвистывают и весело покрикивают, закрепляя швартовы и спуская шлюпки. В салоне Эрик и Аллегра танцуют под патефон. А я, укрывшись под покровом темноты на верхней палубе, наслаждаюсь моментом – меня радует приятная прохлада, и мерцание масляных фонарей, и мысль о предстоящем визите в бар «У Гарри».
Весь день я морил себя голодом только для того, чтобы… О, какая же это радость шагнуть из ночи в гомонящее тепло бара «У Гарри» и запить сэндвичи с креветками бокалом ледяного мартини – или тремя!
Призраки в солнечном свете Съемки фильма «Хладнокровное убийство» (1967)
Призраки в солнечном свете