И о здешних ресторанах слова доброго не скажешь: как и в России, сервис тут крайне ненавязчивый, а блюда – суровое испытание на прочность желудка. Ужин в лучшем ресторане Дубровника – так себе удовольствие. Но что при этом удивительно – на крестьянских базарах огромный выбор продуктов. В больших приморских городах, скажем в Сплите, рынки похожи на необъятные лоскутные одеяла с яркими узорами, выложенными из помидоров и персиков, охапок роз и гор мыла, солений и свиных окороков и разделанных туш, свисающих на крюках. И над всем этим, то есть над всем буквально, роится зудящая туча ос. Эти осы словно эмблема политического режима, незримая угроза – они редко жалят, но от них никуда не деться, потому что они являются непременной деталью югославского пейзажа, частью здешней атмосферы, от которой нет спасения даже на борту «Тритоны», где во время нашего обеда на палубе танцующие осы висят желтой дымкой над вином и дынями.
Вчера нам подали на обед довольно необычные дыни – с толстой полосатой кожурой и пористой сочной мякотью, как у канталуп. Марелла воскликнула: «Просто
– Недели вполне достаточно. А уж десять дней – абсолютный максимум, – замечает Сташ (Радзивилл), имея в виду тот отрезок времени, который он считает для себя возможным посвятить яхтенному круизу; явно большинство из тех, кто еще способен вынести свое суждение, разделяют его мнение: десять дней – это предел, вне зависимости от приятной компании или восхитительных пейзажей. Но я с ними не согласен. На мой взгляд, чем дольше длится круиз, тем больше он опьяняет – это странный дрейф между явью и сном, это наркотик, в котором смешаны солнце, движение и проплывающие мимо пейзажи и который одновременно будоражит и убаюкивает дух, удерживая его в состоянии чуткой полудремы.
Кроме того, мне нравится распорядок дня на «Тритоне». Утренние часы мы проводим на берегу, в портовых городах или островных деревушках; около полудня наша компания, группками по двое или по трое, возвращается на борт, а затем мы садимся на моторки и снова уплываем к уединенным бухточкам и пляжам, где можно часок поплавать. Когда все опять в сборе, мы располагаемся на верхней палубе под палящим солнцем – кто выпить стаканчик, а кто позаниматься физкультурой под руководством Лучаны («Моя фигура улучшилась на семьдесят процентов с тех пор, как я занялась тяжелой атлетикой»). Потом обед (итальянский шеф-повар, масса всевозможных вариаций на тему пасты, набираю по полфунта в день, ну и черт с ним!). Как только мы приступаем к обеду, яхта поднимает паруса; всю вторую половину дня мы плывем к следующему порту, куда обычно прибываем на закате.