Вчера, покинув ленивый покой узкой бухты, напоминающей норвежский фьорд, мы отправились на двух моторках обследовать изумительную акваторию скалистого островка. Там-то мы и наткнулись на того неприятного рыбака.

Это был рослый симпатичный мужчина, коричневый от загара, в одних джинсах, закатанных до колен; не молодой – но моложавый в свои пятьдесят. Его крепкая лодчонка стояла на якоре как раз в бухточке, где мы намеревались поплавать. Он и его команда – трое рыбаков куда мельче своего капитана – разводили на берегу костер под большим железным котелком. Капитан, сжимая в руке секач, нарезал выловленную рыбу крупными кусками и бросал их в котелок.

Эрик предложил купить у них рыбы, и мы отправились вплавь к берегу, а потом Эрик и я направились к рыбакам договориться о покупке. Ни один из них и ухом не повел при нашем приближении. Они, точно опасаясь чего-то, притворились, будто не замечают нас. Наконец Эрик обратился к ним по-итальянски, который многие югославские моряки понимают: он поздравил их с богатым уловом и, указав на большую зубатку, поинтересовался о цене. Мрачный капитан ехидно хмыкнул и отрезал: «Триста долларов». Причем по-английски.

Тут подоспела Марелла:

– Он думает, что мы американцы. Вот почему он такой грубый. – Она обратилась к капитану, который невозмутимо продолжал нарезать рыбу: – Я – итальянка.

На что тот ответил по-итальянски:

– Итальянцы тоже не подарок! Чего ради, – вдруг заорал он, тыча пальцем в котелок, где аппетитно тушились куски рыбы, – вы приперлись сюда и таращитесь на нашу еду? Мы что, таращимся на вашу еду? – Он мотнул головой в сторону нашей яхты, скользящей по чистейшей лазури моря. – Мы разве поднимаемся на ваш роскошный корабль и заглядываем вам в рот?

– Ну, – заметила Марелла, когда мы ретировались, – его можно понять. В чем-то этот дядька прав.

– Лично я считаю, – возразил Эрик, – что на него надо пожаловаться в Бюро по туризму.

Ну что нового можно сказать про Дубровник? Он похож на кусок Венеции, лишенной каналов и цвета: серый средневековый итальянский город без итальянской живости. Осенью и зимой, благодаря обезлюдевшим улицам, он, должно быть, особенно впечатляет; но сейчас город кишит экскурсантами-отпускниками, заполонившими все тротуары. И для этих отпускников здешнее правительство организовало на удивление бурную ночную жизнь, которая отличается от всего, что ваш покорный слуга видел в других так называемых коммунистических странах (а их, за исключением Китая с Албанией, я посетил немало).

В ночных клубах на склонах гор, откуда открываются изумительные виды на море, веселье длится до утра; в частности, в одном заведении под открытым небом, рядом с самым настоящим казино, дают представление, напоминающие эротические пляски в докастровской Гаване. И представьте себе: звездой этого шоу оказался не кто иной, как легендарный кубинец старых времен – Супермен.