– За этим милости прошу в «Роу». А ты ничего не забыла?

– Кровати я уже заказала. Их доставят послезавтра.

Белл поднялась наверх, где умылась и переоделась. Потом, открыв высокие окна, выглянула в сад и снова подумала о далеком 1911 годе, когда тетка Эдварда и Глории похитила малышку Эльвиру. После отправки письма Эльвире (она все время напоминала себе, что сестру теперь зовут Эмили), Белл испытывала то воодушевление, то беспокойство. Получив ответ, она дрожащими руками вскрыла конверт. Сейчас Белл снова достала этот конверт и, наверное, уже в двадцатый раз прочла письмо сестры.

Моя дорогая Белл!

Не знаю, что и говорить. Я в шоке. Предельно ошеломлена и в то же время необычайно взволнована новостью о тебе. Мне тоже всегда хотелось иметь брата или сестру. Однако моя мать… прости, но я привыкла называть эту женщину так… больше не могла иметь детей. Как ни печально, ее единственная дочь родилась мертвой.

Я живу в Нью-Йорке и работаю в издательстве. Я замужем, у меня пятилетний сын Чарли. Твой племянник. Я бы с удовольствием приехала к тебе в Рангун, но прежде мне нужно кое-что уладить. Я хочу как можно больше узнать о тебе и Диане.

Ты написала, что выходишь замуж. Если ты сообщишь мне дату и я сумею поспеть, то с удовольствием совместила бы два приятных события. Конечно, если ты меня пригласишь.

До встречи. С любовью,

Эмили.

Всякий раз, когда Белл перечитывала это письмо, ее глаза наполнялись слезами. Действительно Эмили обрадовалась или из вежливости написала то, что Белл хотелось прочесть? Она понимала состояние Эмили. Той было одинаково трудно узнать и о давнишнем поступке приемных родителей, и о существовании младшей сестры. Белл незамедлительно ответила Эмили, написав, что будет счастлива видеть ее у себя на свадьбе.

В двух письмах к Эмили Белл предпочла ничего не сообщать о Глории и Эдварде. Между тем Глория покинула Рангун, и никто не знал, куда она отправилась. Кто-то наверняка ей помог. Узнав, что эта авантюристка сумела безнаказанно улизнуть, Белл негодовала. Зато Эдвард оказался не столь удачливым. Его обвинили во вмешательстве в процесс правосудия, и нынче он содержался в рангунской тюрьме, отбывая полуторагодовое заключение. Здешние англичане были уверены, что его освободят прямо из полиции и без особого шума отправят в Англию. Но этого не случилось благодаря молодому совестливому обвинителю, которого не удалось подкупить. В любом случае репутация Эдварда была уничтожена, равно как и его блестящая карьера.