— Да ничего особенного. Впрочем, на меня, может быть, трудно угодить. Я всегда желал чего-нибудь значительного, чего-нибудь даже такого, что кажется невозможным, и однако…

Я смолк. Мы медленно ехали по дороге через лес, о котором я говорил. Тёплый отблеск ясного неба лежал на наших лицах. На одной из веток, под которой мы проезжали, остались золотисто-жёлтые листья, которые буря забыла сорвать и унести. Рукой до них нельзя было достать.

— Последние листочки этого года! Как они красивы! Как мне хотелось бы их иметь! Вы желали чего-нибудь невозможного? Вот для вас задача.

— Вы забыли о моей шпаге, донна Изабелла. Она раза два уже добывала для меня то, что казалось невозможным.

И, приподнявшись на стременах, я отрубил маленький сучок, который, падая, закрутился в воздухе.

Она бросила поводья и вытянула руки, чтобы его поймать. Но её лошадь, испуганная внезапным этим движением или, может быть, падением сучка, вдруг рванула и сбросила бы её, если б я быстро не подхватил её. Я ехал очень близко — дорога была узкая — и потянул к себе её лошадь.

Та, ещё сильнее испугавшись, пустилась по дороге, всё более и более вскидываясь.

Всё это случилось в одно мгновение. Она тихо вскрикнула и наполовину свесилась с седла, так что я должен был поддержать её. Моя левая рука очутилась как раз против её сердца, и я слышал, как быстро оно билось. И вдруг меня опять охватило безумное желание, которое я раз уже испытал, когда она чуть было не упала на улице и я подхватил её на руки. На этот раз я не мог преодолеть себя. Разве я, впрочем, не сказал ей слишком много и разве она не слушала всё это с улыбкой? Я нагнулся и поцеловал её в губы.

Через минуту я опомнился и отдал бы многое, чтобы этого не случилось. Несмотря на все благоприятные обстоятельства, я в конце концов не знал, приспело ли для этого время. Но было уже поздно. Второй раз в жизни моя горячая кровь увлекла меня слишком далеко — к худу или добру, это я узнаю завтра утром.

Она покраснела до корней волос, но, не сменив свою неудобную позу, не могла сказать ни слова. Почти в ту же минуту я услыхал, как сзади нас неслась лошадь и ван дер Веерен спрашивал, что случилось.

— Не беспокойтесь, — отвечал я. — Лошадь донны Изабеллы испугалась и понесла. Если б я не поддержал донну Изабеллу, она могла бы упасть. Я был бы очень благодарен вам, если б вы сошли с лошади и помогли мне поставить её на землю. Я надеюсь, что дело обойдётся одним испугом.

Он исполнил то, что я ему говорил, и через секунду она уже стояла на дороге. Румянец сошёл с её лица, и оно было бледно.