Прошла уже неделя с тех пор, как я перебрался сюда, и, говоря по правде, мне здесь не нравится. На помещение я жаловаться не могу. Оно прекрасно и просторно, выходит окнами на восток, и в хорошие дни здесь много солнца. Но хорошие дни теперь редки и коротки, а вечера долги, и по временам я нахожу своё жилище довольно печальным. Впрочем, это пройдёт. Я ведь много лет прожил один и немало вечеров провёл в одиночестве у камина — в Испании, Италии, Голландии. Испанские солдаты проникли далеко, и мир уже тесен для них. Я смотрел, как поднимается пламя, как оно затихает и умирает, подобно нашим мыслям. Когда оно уже ничего не могло мне сказать, я начинал смотреть на звёзды, наблюдая за их безмолвным гордым движением на небесах и стараясь постигнуть тайный закон, который обеспечивал им такую правильность.
Я разрушил немало идолов и столько же сладких упований и на развалинах этих преград, стоявших на моём пути к неизвестному, воздвиг алтарь той великой надежды, которую искал. И я чувствовал, что я не один. Но в Голландии звёзды сияют редко осенью, а ночи долги и темны. Мой алтарь пуст. Пламя ярко горит в большом камине с красивой готической отделкой, но я не улавливаю в нём смысла.
Очнувшись от моих мыслей, я невольно ищу взором красивую старую голову ван дер Веерена и блестящие глаза его дочери, ищу её сияющие плечи, которые созерцал целый месяц.
Теперь передо мной были лишь поблекшие картины на стенах, на которых причудливо играли отблески пламени. И я был недоволен каким-то непривычным недовольством. По мере того как появлялись и исчезали тени, я мечтал о взорах, приятных и печальных в одно и то же время.
За последнее время жизнь течёт тихо до странности. С тех пор как сожгли Анну ван Линден, не было ещё ни одного столкновения, как будто бы судьба удовлетворилась этой жертвой. Когда я ещё не совсем проснулся и ещё дремлю, я забываю все унижения того дня и опять начинаю воображать, что я здесь хозяин. Ибо король в Мадриде — за тысячу вёрст отсюда. Даже герцог Альба представляется чем-то далёким, хотя он где-нибудь в Нимвегене или Арнгеме. И я чувствую, что я достаточно силён, чтобы вступить в борьбу с судьбой за невозможное, но чувствую это, пока не проснусь.
Вчера я провёл вечер в доме ван дер Веерена. Как будто для того, чтобы заставить меня сильнее почувствовать разницу между моей одинокой комнатой и их домом, они превзошли сами себя в любезности.
Донну Марион я уже давно не видел. Она редко бывает у ван дер Вееренов, хотя и приходится им близкой родственницей. Не знаю почему. И вчера её там не было. Что касается меня, я был у неё только ещё один раз: с официальным визитом к её матери.