Донна Марион стояла передо мной, тяжело дыша и выпрямившись во весь свой рост.
— Позвольте вам напомнить последние слова проповедника: кто вы, чтобы судить о путях Господних. Страшны и неисповедимы пути Его, и проходит Он по земле как ураган, истребляя здесь, оплодотворяя там.
— Вы не утратили веру, донна Марион.
— А вы?
— У меня её нет — по крайней мере, в вашем смысле.
— Как можно жить без веры? Если бы у меня не было веры… Я слабая женщина, но я полагаю, что и вы иногда чувствуете, что вся ваша сила — ничто в сравнении с судьбой. Печальна, должно быть, ваша жизнь.
— Может быть, и так, донна Марион. Но веру не купишь где-нибудь в ближайшей церкви. Надеюсь, что ваша вера останется с вами навсегда. Что касается меня, то моя сила далеко подвинула меня в жизни, и надеюсь, что она не изменит мне до конца. Но позвольте мне дать вам совет не ходить более в ту маленькую церковь за городом. Я забыл тропинку, ведущую к ней, и не в состоянии отыскать её теперь. Я не желаю знать, кто там был. Но если на эту церковь наткнётся случайно кто-нибудь из моих людей, то они не забудут ни тропинки к ней, ни тех, кто её протопал. Но что бы ни случилось, не бойтесь за себя. Я уже раз спас вас и в случае надобности сумею спасти ещё раз.
Наклонившись, я поцеловал ей руку. Она гордо отпрянула от меня и сказала:
— Я думала не о себе, а о других. И я не хочу, чтобы спаслась я одна, если погибнут мои единоверцы.
Я был отвергнут, но не обижен.
— В таком случае это будет помимо вашего желания, — смеясь, ответил я и вышел.
Сегодня я переехал в городской дом. Было как-то странно оставаться опять одному. Как-то странно пользоваться услугами одного Диего, после того как за тобой ухаживали, словно за балованным ребёнком, и тебе старалась угодить одна из прекраснейших женщин в мире. Но в моём положении я. конечно, не мог оставаться постоянно у ван дер Веерена. Если возникнут беспорядки, я буду в состоянии скорее защитить их из городского дома, чем в их собственной квартире. Я жил у них целый месяц, что при моём бродячем образе жизни было много. Пора было и расстаться. Я твёрдо решился на это, хотя старый ван дер Веерен желал, чтобы я остался у него ещё.
— Вам будет там неудобно, сеньор, — говорил он.
Увидим. Вечером я буду ужинать в одиночестве, и только моё собственное величие составит мне компанию. Посмотрим, как это мне понравится.