Вчера вечером, вернувшись домой, я застал дона Педро, который сидел с Изабеллой. Совершенное утром аутодафе, казалось, нисколько не омрачило их беседы. Дон Педро сказал, что он пришёл переговорить со мной о кой-каких служебных делах, и так как они спешного характера, то он решился дождаться меня. Я был убеждён, что ничего тут спешного не было и что с делами отлично можно было повременить до завтра. Я просил его отобедать с нами, на что он согласился.
Был вечер, такой же, каких бывало много, но мне всё менее и менее нравилась его манера глядеть на мою жену. В его улыбке было что-то такое, чего я не мог определить, а на её щеках играл какой-то странный, лихорадочный румянец. Ни одной минуты, впрочем, я не мог бы оскорбить её подозрением, что она забыла, кто она.
Надеюсь всё услышать завтра от дона Рамона. А если мне не суждено услышать, то да поможет мне Бог!
Дон Рамон не может приехать. Когда моё письмо пришло, он уже уехал в лагерь под Гаарлем. Получив известие об этом, я целый час сидел за своим столом, устремив взор в одну точку и видя перед собой только одну страшную вещь: времени оставалось уже немного. Сегодня я заметил некоторые признаки, относительно которых нельзя ошибиться. И мысль, от которой я содрогнулся, когда она пришла мне впервые, за последние дни приняла всё более и более осязательную форму, хотя я пытался прогнать её от себя. Теперь она предстаёт передо мной во всём своём ужасе, и от неё уже нельзя отделаться.
«Для Бога нет ничего невозможного» — вспомнились мне слова проповедника.
Отче, если это возможно, да минует меня чаша сия.
Сегодня рано утром я пошёл к реке, чтобы посмотреть, каков лёд. У меня была ещё слабая надежда отправить Изабеллу вперёд прежде, чем наступит конец. По сухому пути я не могу её отправить. Вся страна к северу объята войной, и лишь с помощью сильного отряда можно было бы пробиться в Лейден, Гуду или какой-нибудь другой город, который держит сторону принца Оранского. Впрочем, если бы даже этого и не было, то всё равно трудно удержать что-нибудь в тайне от инквизитора. Её схватили бы и вернули назад. Самый факт бегства послужил бы доказательством её принадлежности к ереси.
При речном пути было бы другое. Она с отцом смело могла бы добраться до Утрехта, заметая за собой все следы, а отсюда в Англию или куда-нибудь в другое место. Но этого нельзя было сделать, лёд ещё крепок и, по-видимому, продержится ещё несколько недель. Зима чрезвычайно сурова в нынешнем году по всей Голландии. Рейн местами очистился, но до него добраться нелегко.