— На его гербе изображён тигр, — говорила она сама с собой, — и он сокрушит его, как сокрушил многих, как сокрушил меня. Я видела это по его глазам. Я должна желать этого, ибо я его жена. И эту цепь я буду носить до самого конца. Вся жизнь ещё впереди, я так молода. Боже, помоги мне не молиться о смерти моего мужа.
И, прислонившись лбом к твёрдому, холодному стеклу, она упала на колени.
Я вышел так же бесшумно, как вошёл, придерживаясь за стену, пока не дошёл до двери. Тихо поднял я занавес и пошёл в свою комнату. Пусть исполнится желание Изабеллы. Это не так уж и трудно. Время теперь военное. Сначала нужно, однако, привести в порядок некоторые дела. Но это не займёт много времени. Может быть, она и права. Ибо бывают минуты слабости, которые можно искупить только смертью. Разве это невозможно? Но что же я ещё могу сделать? Дон Педро будет мне очень благодарен. Он будет удивляться, почему тигр вдруг стал таким тихим и кротким.
Дни идут так же, как и раньше. Дон Педро всё наклоняется над креслом Изабеллы, а она смотрит на него по-прежнему. Дней через десять я смогу наблюдать за ними с моего места, пока не настанет всему конец.
Жаль, что нельзя теперь же расправиться с доном Педро, но я не должен предоставить моей беззащитной жене считаться с последствиями моего деяния. Имя, которое она носит, должно служить к её защите, а не к гибели. Если я умру прежде, чем дон Педро предъявит мне своё обвинение, то мои родные достаточно влиятельны, чтобы оградить мою жену, хотя бы ради носимого ею имени. Дон Педро знает это так же хорошо, как и я.
Сегодня его преподобие покинул мой скромный дом и переехал в свою собственную квартиру. Я рад этому, ибо теперь он уже не может постоянно изучать выражение глаз Изабеллы. Что касается дона Альвара, то я не обращаю на него внимания: он человек неумный.
Инквизитор — я могу называть его так, хотя сам он, быть может, недолюбливает это название — поселился неподалёку от городской площади — места своих будущих подвигов. Он как будто проснулся и принялся действовать. Когда я зашёл сегодня в тюрьму, она, к моему изумлению, оказалась наполовину заполненной. Все арестованные — люди богатые, и улики против них неоспоримы, по крайней мере с инквизиторской точки зрения. Очевидно, дон Педро, если захочет, может быть мастером своего дела. Впрочем, при той системе, которая применяется инквизицией, это не особенно трудно. Всегда найдутся лица, которые не побрезгают стать предателями, тем более что церковь платит добросовестно и щедро. Раз пущенная в ход, эта штука становится чем-то вроде бесконечной цепи, звенья которой несокрушимы. Искусство, с которым они сотворены, сделало бы честь самому дьяволу.