Но сегодня было уже поздно благодаря донне Изабелле. Мой расчёт был точен, и я всё предвидел, кроме этого. Дон Педро возвращался домой не раньше половины седьмого, и у меня в запасе был целый час. Но я опоздал. Теперь приходилось поступать так, как требовали обстоятельства. Конечно, я мог бы прибегнуть открыто к вооружённой силе, но я хотел пустить моих людей в дело позднее. Я мог выдержать только одну битву на улицах.

Я храбро вошёл в главный подъезд и спросил, где дон Педро. В его апартаментах я ещё был в безопасности, ибо не принято низлагать губернаторов с такой оглаской. Да он бы и не осмелился сделать это сам.

Когда мне доложили, что он в своей комнате, я хладнокровно поднялся наверх, отослав назад человека, который шёл впереди меня, показывая дорогу. Я вошёл в переднюю, нарочно не постучав в дверь. Обыкновенно в этой комнате сидел секретарь его преподобия, маленький человечек, родом из окрестностей Севильи. В его обязанности входило выслушивать кучу посетителей и просителей, ежедневно заполнявших обширную залу, и впускать к его преподобию только тех, кого он желал видеть.

В тот вечер этот бедный человек был страшно испуган, подняв глаза от бумаги, на которой он писал, и увидев вдруг перед собой меня.

— Добрый вечер, сеньор Каренья, — промолвил я.

Он вскочил и задрожал. Нервы у него, видимо, были не в порядке.

— Добрый вечер, сеньор Каренья, — вежливо повторил я. — Будьте добры доложить обо мне его преподобию. Извиняюсь, что испугал вас.

— Я не слыхал, как вы вошли, — отвечал он неуверенным тоном. — Как вы проникли сюда?

— Через дверь, сеньор. Я всегда вхожу так. Будьте добры доложить обо мне. У меня есть спешное дело.

— Сию минуту, сеньор. Мне кажется, его преподобие сам ждёт вас.

Когда я вошёл, дон Педро сидел за своим письменным столом, закутанный в длинное одеяние, подбитое мехом. Он встал и поздоровался со мной. Он не мог заметить, что я в полном вооружении, так как шлем я оставил в соседней комнате, а остальные доспехи были скрыты у меня под платьем.

— Я ожидал, что вы придёте, дон Хаим, вследствие печального шага, который я должен был сделать в силу необходимости, во имя исполнения своего служебного долга.

Извне послышался лёгкий шум, который я постарался заглушить звоном своих шпор. Шум вдруг смолк. Дон Педро перестал было говорить и стал осматриваться кругом. Но так как всё было тихо, он успокоился и продолжал:

— Я ведь несу ответственность перед его светлостью. Как я уже сказал в день своего приезда, я должен держать ответ за всякую душу, которая погибнет от моего нерадения. Вы так справедливы, что, конечно, правильно оцените мои мотивы.