Действовал он очень осторожно.

— Повторите ещё раз, — грубо сказал он мне.

Я повторил. Он вслушивался внимательно в каждое слово, как бы желая открыть в них заднюю мысль. Но у него не было повода спорить, иначе он возбудил бы подозрение в коварстве с его стороны. Присутствие Марион сильно действовало на него, а может быть, он просто меня уже не боялся.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но я должен предостеречь вас, что если вы хотите обмануть меня, то вам не выйти отсюда живым. Все выходы охраняются моими людьми, и вы всецело в моей власти.

Я пожал плечами:

— Итак, можно будет записать наше условие в изложенном виде?

— Хорошо, — не особенно охотно отвечал он. — Вы также должны будете иметь дело со свидетелем, — прибавил он, сверкнув глазами, — с таким свидетелем, которого нельзя опорочить, со священником. Не знаю, передавала ли вам мадемуазель де Бреголль, что она приняла моё предложение. Мне чрезвычайно неприятно, что наше бракосочетание должно совершиться так внезапно и без всяких церемоний. Но теперь времена тревожные, и hwkho принимать меры против изменчивости судьбы. Священник ждёт здесь. Он засвидетельствует наше взаимное согласие на брак, а ваше превосходительство подпишете наш брачный договор. Вы сделаете нам это одолжение, не правда ли? — он говорил со мной с едва скрываемым презрением.

— Хорошо, — спокойно отвечал я. — Я подпишу его.

Не знаю, намеренно ли он подверг меня этому последнему унижению. Мне известно, что ой сильно меня ненавидит, но я знал, что он привык рассчитывать всё заранее. Я ожидал, что он будет настаивать на том, чтобы бракосочетание его с Марион было совершено завтра утром; но никак не здесь, в моём присутствии. Я даже не знаю, была ли Марион предупреждена об этом заранее: она не выразила никакого протеста. Впрочем, чтобы не оскорблять меня, она и не могла принять вид невесты, согласной на этот брак. И если она видела сквозь тонкую завесу насмешливой учтивости ван Гульста и понимала всю меру моего унижения, то, конечно, не ей было отступать от своего слова.

Вошёл священник, маленького роста и незначительного вида, очевидно, креатура барона ван Гульста.

— Подпишите ваше имя на этой бумаге, — приказал ему барон.

— Это… — начал было он робко.

— Это вас не касается. Это не брачный контракт. Подпишите ваше имя, и делу конец.

Когда он подписал, я взял бумагу, сложил её и передал донне Марион. Она молча взяла её.

— Ну, теперь займёмся другим. Вы готовы, Марион?

— Да, — отвечала она.

— В таком случае, исполните требу, отец Аренде. Эта женщина — мадемуазель Марион де Бреголль — согласна стать моей женой. Подтверждаете ли вы это?