Однажды в хорошем настроении он принялся объяснять Тертуллу:

– Теперь все будет по-другому. Теперь мы все сплотимся в единую общину, где не будет ни бедных, ни богатых. Все будет общее, и каждый сможет пользоваться тем, чего у него нет, позаимствовав желанную вещь у соседа. Мы выстроим новый мир. Рим сожжем и возведем новый город. Он будет назван моим именем – Колония Коммодиана! Звучит?

Тертулл по привычке поклонился.

Император помолчал, потом признался:

– А вообще-то мне скучно, Постумий. Люди – мразь. У всех в утробах одно и то же. Всех тянет на историческую белиберду. Полагают, что я слеп и не понимаю, какие именно аналогии они пытаются отыскать в так называемых сочинениях Тита Ливия, Тацита и иже с ними. Вся эта свора борзописцев смертной ненавистью ненавидела императоров. Вот по кому клетки с голодными львами плачут. Ты придумал бы что-нибудь?.. Хочешь, я дам тебе разрешение написать комедию? Можешь издеваться и насмехаться над кем угодно, но только чтобы было весело.

Тертулл опустил голову, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

– Что молчишь? – спросил Коммод.

– У меня не получится, – признался стихотворец.

– То есть? – вскинул брови император.

– У меня не получится весело.

– Почему?

– Не знаю, государь. Но весело не получается.

– А ты пробовал?

– Пробовал.

– Ну, в этой беде мы тебе поможем. Ты еще не раздумал жениться на Норбане?

– Нет, господин.

– Вот и не женись. Я сам подберу тебе жену. Обхохочешься!

– Но господин… – бросился к нему поэт.

– Не приближайся! – резко отстранился от него император. – Не сметь подходить близко!..

Тертулл застыл.