– А ты не выдашь мой секрет?

– Ни за что! – с расстановкой и огромным чувством выговорил Тертулл. – Мне бесконечно дорога жизнь глашатая.

– Согласен.

– И льва тоже помилуй.

– А зверюгу за что миловать?

– Ты же пообещал, что выполнишь мою просьбу.

– Ну ладно. Льва не тронут, но ты смотри, не проговорись.

Пир удался на славу. На него был приглашен «весь Рим». Золотари весь день свозили в дом Тиберия самое свежее месиво, добытое из выгребных ям. Самые искусные повара мазали им всевозможные кушанья.

Гастрономической фантазии поваров не было предела. Из закуски были представлены морской еж, сырые устрицы, ракушки двух сортов, дрозд со спаржей, холодное мясо откормленной курицы, рагу из устриц и мидий, черные и белые каштаны, бекасы, лопатки косули и дикого кабана, домашняя птица, жаренная в тесте, съедобные пурпурные улитки, жареные садовые сони в меду с маслом, черные и светлые маслины. На горячее были поданы свиное вымя, голова дикого кабана, рагу из рыбы, утка домашняя, утка дикая фрикасе, зайчатина жареная, вымоченная в вине, ватрушки и сухарики. На рашпере были нанизаны горячие колбаски, а под ними лежали горячие же сирийские сливы.

Вино подавали «Столетнее опимианское фалернское».

Наконец внесли украшение стола – знаменитое «четвертное лекарство». Это блюдо – изобретение утонченного гурмана Элия Вера, соправителя Адриана, – готовилось из свиного вымени и окорока с добавлением фазаньего мяса и тонкого печенья.

От всех блюд шел густой и ароматный дух свежего дерьма.

Сначала император, усмехаясь, с удовлетворением поглядывал на многочисленных пирующих гостей. Указывал на них устроившемуся рядом с ним Тертуллу. Несколько раз император поднимал фиал за своего придворного поэта – все дружно начинали восхвалять Тертулла. Тот, прижавшийся к боку императора, слабо улыбался в ответ, кивал знакомым, которые жадно ловили его взгляд, и с тоской размышлял, как изменчивы люди. Стоило ему на одну ночь стать мужем императора, как на следующий день возле его дома собралась многочисленная толпа. Все известнейшие люди Рима считали своим долгом нанести визит угодившему в фавор стихоплету. Самая высокопоставленная знать спорила за место в очереди. Счастливчиком считался тот, кто сумел пробраться во второй десяток стремившихся засвидетельствовать свое почтение посетителей. Несколько дней Тертулл только тем и занимался, что принимал гостей.

Во множестве хлынули и его прежние литературные друзья, внезапно обнаружившие в ранних поделках Тертулла бездну юмора и море мысли. Все наперебой просили – нет, требовали! – разрешения на постановку его мимов. Тертулл пытался возразить, что запрет на комедии исходит от самого… и тыкал пальцем в потолок. Ему объясняли, что это не его забота. Это трудность, с которой вполне можно справиться, надо только уметь хлопотать перед… тычок в потолок.