В подземелье вошли факельщики, за ними четверо солдат, следом старец. Он с трудом переставлял ноги. Был он в темной рясе, голова прикрыта капюшоном, в руке посох. За ним на известном отдалении шествовал император. Далее Марция, Лет, Тертулл.

Старик подошел к клетке, откинул капюшон.

– Здравствуй, сынок. Вот мы и встретились. Ты хотел видеть меня?

– Да, святой отец. Хотелось взглянуть на тебя перед казнью. Если не против правил, то я хотел бы принять крещение.

– Идешь ли к вере из любви к Клавдии, чтобы снять с нее грех отчуждения от святой церкви, или по собственной воле, в здравом уме?

– По доброй воле и в здравом уме иду я к Господу нашему, Иисусу Христу. Прийти мне хочется рука об руку с Клавдией, разве это грех?

– Нет, сынок. Покайся, живет ли в твоем сердце злоба?

– Нет, святой отец.

– Готов ли ты покаяться в грехах? Готов ли очистить сердце перед встречей с Господом нашим? Готов ли принять свет?

– Готов, святой отец.

– Марция, – позвал Иероним.

Женщина подошла ближе.

– Прикажи принести купель, открыть клетку. Попроси всех удалиться.

Император шагнул вперед.

– Мы так не договаривались.

Марция потянула его за руку.

– Выйдем, Луций. Не надо гневить Господа.

– Гневить не будем, – согласился император. – Это нам ни к чему. Но посмотреть хочется. А если он сбежит?

– Не сбежит, – ответила Марция. – И смотреть не надо.

– Ладно, – махнул рукой цезарь, – приступайте.