Наследство отца

Наследство отца

Польская армия отвергла капитуляцию. Поляки по-прежнему требовали присоединения к Польше Литвы, Белоруссии, Волыни, Подолии. А так больше ничего, заявляя, что «взялись за оружие для завоевания независимости в тех границах, которые отделяли ее от России». Утром 8 сентября русские войска вступили в Варшаву. Польские войска, ушедшие из Варшавы, отказались подчиняться условиям капитуляции. Однако войска Паскевича, преследуя их, вынудили уйти в Пруссию.

Как пишут исследователи, оборванные, в холщовых брюках, без шинелей, и многие даже без обуви, поляки внушали сострадание прусским войскам, приготовившимся их принять. Пока войска имели в руках оружие, они еще казались спокойными, но когда им пришлось отдать оружие, слезть с коней, отстегнуть и сложить сабли, некоторые заплакали. Через несколько дней, однако, поляки предались беззаботной и рассеянной жизни, стремлением к интригам и сплетням, ненависти ко всему, что носило признаки порядка. За время восстания Царство Польское потеряло 326 тысяч человек, свыше 600 миллионов злотых. Но важнее всего, что поляки утратили те значительные привилегии, которыми пользовались до восстания.

Есть и еще один момент негативного свойства, – он из области морали. Повстанцы со своими семьями покинули Царство Польское. Они поселились в разных странах и городах Европы, стараясь вызвать к себе сочувствие, а то и восхищение собой и своими подвигами.

Исследователь Петр Черкасов замечает: «Именно польские эмигранты постарались создать России крайне неприглядный образ душителя свобод и очага деспотизма, угрожающего цивилизованной Европе. Полонофильство и русофобия с начала 1830-х годов стали важными составляющими европейского общественного мнения».

Ла Гранж, отказавшись сопровождать, а вернее, бежать из России с Валевским во Францию, на родину своего отца, долго не мог разобраться в своих чувствах.

«Придет время, и имя твоего отца еще будет высечено на Триумфальной арке, – говорил Валевский Ла Гранжу. – А ты ему уже будешь никто. Поедем во Францию, там дел будет много. Карьеру я помогу тебе сделать, заслужишь высшие чины – я все же сын великого Наполеона. Это сейчас превалирует равнодушие и даже отвращение к имени императора французов, но заверяю, они уступят место восхищению, легендам и осмыслению деятельности моего гениального и обаятельного отца. Я часто слышал это от многих поляков. Ведь он столько отдал польскому народу времени и сил. Потому и я здесь, рискуя не только отцовским именем, но и жизнью».

Слова Валевского никак не совпадали с тем, что было в тетрадях отца из черной сумки 12-го года и что видел и знал уже в это время Людвиг Ла Гранж. Наполеон фактически не сдержал ни одного из своих обещаний, данных полякам. С нравственной точки зрения это выглядит предательством, не меньше. Не лучше выглядит и мать Александра Валевского, оставившая родину навсегда.