– Ах да, – догадался о словесной игре прапорщика Ла Гранж. – Редут у поляков называется «Воля».

– Вот-вот, за эту волю мы и будем сегодня умирать, – двусмысленно продолжил прапорщик.

– Жизнью пожертвовать за волю не страшно, и это будет достойно, – сказал Жигалин. – Только вот задача – на чьей крови будет замешена эта воля? – голубые глаза Жигалина стали серыми и тяжелыми. Гусары притихли. Возбужденно-веселое настроение ушло.

В эту минуту к Жигалину подскакал штабной адъютант. Быстро и с жаром он что-то сказал ротмистру и тотчас умчался.

– Пришло наше время! В строй! Вперед! – скомандовал Жигалин и оседлал коня.

Эскадрон пошел рысью напрямую, держась колокольни, туда, куда полчаса назад двинулась пехота.

Эскадрон стремительно с гиканьем, выкриками «Ура-аа-аа» несся к колокольне, как к путеводной звезде. Возбужденный, напрягшийся всем своим существом, Людвиг ничего не слышал, кроме гулкого стона земли под копытами сотен скакунов. Показались топтавшиеся на месте пехотинцы; яснее уже слышалась канонада польских батарей, бивших по пехоте, по кавалерии; пули роем летели со всех сторон. Вдруг где-то сбоку бухнуло ядро прямым попаданием в лошадь и всадника, они рухнули, обрызгивая кровью скачущих гусар. Только теперь, оглядевшись по сторонам, Людвиг увидел разбросанные по жухлой траве трупы, окровавленных раненых. И через мгновение едва успел увернуться от «волчьей ямы», на заостренных кольях которой билась в конвульсиях лошадь, придавившая всей тяжестью гусара к этим же кольям.

Полевая артиллерия не смогла расстроить польскую оборону, и когда пехотинцы ринулись на штурм, то встретили огонь, не дававший шансов на успех. Перед пехотой оказался глубокий ров, за ним трехметровый бруствер, где и засели польские батальоны. Все было застлано дымом, и в сухом солнечном свете зловеще сверкала сабельная сталь.

Жигалин в долю секунды оценил ситуацию и молниеносно, без команды, повернул эскадрон, уводя его от расстрельного огня на правый фланг, где уже были сбиты укрепления. Одним рывком эскадрон перемахнул через ров, проскочил рощицу, и, оказавшись за бруствером, пошел в тыл обороне. Гусарский маневр Жигалина бывалый солдат Бекетов понял в то же мгновение. Сквозь орудийный грохот, нестройные крики и стоны он скомандовал: «За мной!» и, подхватив знамя из рук убитого солдата, побежал вслед за кавалерией.

Колокольня теперь была слева. Жигалин и здесь сумел здраво повести дело, не теряя ни минуты. Оказавшемуся рядом Ла Гранжу он приказал двинуться напрямую вдоль бруствера в тыл противника, а сам ринулся в обход каменной стены, окружавшей костел. Людвиг с частью эскадрона поскакал туда, где палили пушки и трещали ружья. Через пару минут он увидел пехотную колонну, во главе которой скоро вышагивал рослый плечистый офицер, поторапливая солдат: «Ребята, шире шаг!»