Ленинградский Пруст

Ленинградский Пруст

Андриану Франковскому

1

1

Он шел по ледяному скользкому тротуару, – не смотрел по сторонам, а только себе под ноги – он сначала думал о тепле, оно казалось важнее еды, но война разозлила климат, город замерзал, пространство изменилось – вокруг была безрадостная каменная архитектура. Он шел и бормотал то, что придумал вместе с давно умершим писателем. Вернее, писатель придумал, а он озвучил на другом языке его божественные длинноты: «Доставьте мне возможность вдохнуть из далекой страны вашей юности благоухание тех весенних цветов, среди которых я когда-то ходил… Приходите с примулой, кашкой, лютиками, приходите с цветами пасхального дня, маргаритками и с нежными шапками калины, начинающей благоухать на аллеях сада, когда еще не растаял последний пасхальный снег. Приходите в роскошной шелковой одежде из лилий, с многокрасочной эмалью анютиных глазок, но особенно – с весенним ветерком, еще прохладным от последних заморозков, но приоткроющим для двух мотыльков, которые сегодня с утра ожидают на дворе, лепестки первой розы…»

Он оступался на грязном снегу, уже твердом, слежавшемся, и скользил по свежему, тихо и бесконечно летевшему с неба. У огромного серого дома он одолел ступеньку из толстого грязного льда – ступенька оттаивала, когда теплело, и превращалась от холода в бутылочное стекло. В подъезде было пусто, холодно и тихо. Он вдруг остановился, похлопал себя по карману, улыбнулся, и сначала торопливо, потом все медленнее стал подниматься на третий этаж. Остановился он перед дверью, сохранившей приличную оббивку довоенных счастливых времен. Хотел позвонить, потом постучал, потом толкнул, как оказалось, незапертую дверь. В комнате в зимнем полумраке блеснул в буржуйке небольшой огонь. Медленно от него оторвала взгляд сидевшая рядом женщина. Она встала, сбросив с себя разных цветов, фасонов, длины и ширины кучу одежды, и улыбнулась. Но шага навстречу не сделала, а снова села на табуретку у огня, тяжело дыша. Но улыбаться продолжала.

Он обнял ее, заглянул в глаза и поцеловал. Потом тем же манером, как на улице, похлопал себя по карману.

– Ты опять украл свой обед и принес мне?

– Не выдумывай! Я хотел принести тебе целый букет весенних цветов.

– Небось, от Свана или Леграндена? Опять твой Пруст…

Он положил на стол карманный сверток.

– Здесь хлеб и морковка, представь себе, целая! – сказал он торжественно. Взял чайник, оторвал примерзшую балконную дверь, набрал лед.

– Как ты добрался? Что там на улице? Я не умею, как твои герои, угадывать погоду по шумам улицы, по бегу трамвая, который или простужен дождем, или мчится весело в голубую лазурь. Господи, как хорошо ты это перевел: «Трамвай простужен дождем». А еще: «Печаль – предвестница снега». «Таинственное созданьице внутри нас, заставляющее нас улыбаться еще во сне с закрытыми глазами» Дай я тебя поцелую…