– Лисы в яме уже нет, – прервал Далибор, – наши люди видели его, по-видимому, уходящего. У него издавна есть друзья разбойники, как сам, наверно, либо с ними, либо к ним умыкнул.

– А не видится мне, – добавил Лелива, – чтобы скоро другой раз решился напасть на Сурдугу, когда вам его хорошо удалось отправить.

Подошёл старый Далибор.

– Если бы не Провидение, – сказал он, поднимая вверх руки, – не защитился бы я, хоть челядь хорошо суетилась. Большой кучи не стянули, а баба Журиха, возможно, подговорённая им, тыльную дверцу обещала отворить. Обвинили её в этом и сильней всего говорит о вине то, что сбежала.

Прибывшие стояли поражённые.

– Война! – воскликнул Покрывка.

– Я бы не боялся её, – вставил Шарый, – и победил бы злого беса, когда бы дома мог сидеть, – но меня на иную войну вызывают – и я должен… Отпросился на день-два у воеводы, как бы что кольнуло…

С прибытием соседей в сердца вошёл дух, Далибор чувствовал себя в безопасности. Флориан уговаривал брата жены и гостей своих, чтобы дражайшее его сокровище стерегли.

Лелива хотел для безопасности сестру забрать к себе, но сама Домна сопротивлялась, не желая бросить этого старого отца, который своего гнезда покинуть и сдать в чужие руки не мог.

– Тут голову положу, – бормотал он, – но уходить перед разбойником, не дождавшись его, – позор для моих седых волос, а лучше позора – смерть.

Его люди закричали, что все с ним Сурдугу будут защищать… Пошли тогда сразу вокруг осматривать замок, к чему Покрывка пригодился и имел великое сердце.

– На войну не иду, потому что одна рука моя висит мёртвой, тогда хоть здесь послужу.

Так прошёл день, а Флориан, сдавая гостей на отца, больше смотрел за женой и детьми, по которым долго тосковал.

Домна уже восстановила всё своё мужество, улыбку и большое сердце.

– Езжай спокойно, – говорила она, – мы, солдатские жёны, должны быть к тому привыкшими, что с королём, да, с врагом мужьями делиться обязаны. Это наша доля… а я знаю, кто меня брал и кому я клялась. Езжай спокойно, – повторила она, – Господь Бог нас спас чудом, не откажет и дальше в своей опеке. Люди у нас мужественные, а я и отец не проспим. Тем более, когда получишь в помощь друга, а опекуном брата!

– Так ты прибавляешь мне сердца, – сказал Флориан, – ибо рыцарский долг – это рыцарский долг, но оставить вас так с этим злодеем под боком?..

Домна ударила его по плечу.

– Всё плохое прошло, я это чувствую в душе моей. Раньше я боялась этого человека, он часто являлся мне в снах, так что я с криком к колыбельке прибегала, защищая Сташка. Сейчас что-то мне говорит, что не сможет ничего против нас.