– Я понимаю ваше прибытие, – начал Локоток, напрасно ожидающий, чтобы плач её прекратился, – вы прибыли, чтобы от подлой клеветы мужа очистить!

Он взглянул на неё, но она со слабым криком боли погрузила лицо в платок и казалась ещё более страдающей после королевского слова.

Локоток ждал, пока она вытрет слёзы. Усиливающийся плач научил его, что предположение, которое он высказал, должно быть ложное.

В таком случае, что же могла тут делать на его дворе жена воеводы Винча, которого обвиняли в предательстве?

Король напал на мысль, что её, пожалуй, как заложницу, силой похитили и привезли сюда.

– Вам причинили наличие, – спросил он, – вынуждая ехать в Краков?

Халка подняла заплаканные глаза.

– Нет, – отозвалась она сильным голосом, как бы тронутая этим предположением, – нет, милостивый пане, я прибыла сюда… потому что там не хотела быть ни свидетелем, ни соучастницей того, что делается, что будет делаться.

Милостивый пане, – добавила она живо, хватая короля за руку, – может, есть ещё время, ещё это не совершилось. Пошлите к нему разумных, влиятельных людей, пусть принесут ему ваши слова – он может опомнится. Он злопамятен, да! Страдал он оттого, что, где долго паном был, ему слугой быть приказали. Он всегда был несдержанным, горячим, пылким. Я жила с ним, знаю его… он неплохой в душе, он сам грызёт себя этим. Себя спасите! Его спасите, милостивый пане, и род наш, чтобы не запятнал себя предательством! Пошлите к нему, может, не пошёл ещё… Я убежала из дома, напрасно его умоляя, и прибыла сюда специально пасть к вашим коленям, чтобы его спасли!

Халка сложила руки.

– Ещё есть время! – стала она восклицать, рыдая. – Есть время…

Локоток стоял взволнованный.

– Пойдёмте со мной, – проговорил он медленно, – тут слишком нас люди слушают и окружают… поговорим.

Они пошли ко двору, король спереди, ведя за собой женщину.

Локоток привёл её в комнату аудиенций, в которой никого не было.

Жена воеводы упала ему в ноги, обнимая их.

– Милостивый король, – начала она заново, – он сам будет плакать и жалеть о своём поступке, ежели его исполнит. Одно хорошо сказанное слово может отвратить от меня позор, от вас несчастье.

– Я сам иду с войском в ту сторону, – отозвался король, – против крестоносцев, а, может, и своих собственных. Не время стоять, встретимся либо в лагере, если опомнится, либо на поле боя!

– Идите туда! – прервала Халка, вставая. – Туда! Разрешите мне идти с вашим обозом. Я пойду к нему с вашими послами.

Король рукой дал знак согласия.