Самые храбрые братья крестоносцы защищали последнего командира. Шарый с такой яростью напал на них, ведя за собой серадзян, что три копья одновременно, проткнув лёгкие и уже помятые в бою доспехи, вонзились в него.

Он упал, не издав стона, ужасно разодранный, на поле боя, в минуту, когда следовавшие за ним бросились на Плауена и взяли его в плен.

Шарый весь этот свой поход отбывал на верном сивом коне, который издавна ему служил. Были это неразлучные товарищи и друзья, конь знал голос, походку – чувствовал пана издалека. В походе они казались каким-то единым кентавром, в котором душа и ум обоих были общими.

Когда окровавленный Флориан упал, обеими руками хватая разодранное тело, из которого выходили внутренности, над ним стоял конь, копытами он врылся в землю и покрыл его собой. Он охранял, чтобы его не растоптали и не раздавили, жертвой чего падало столько же людей, сколько от меча и топора.

Шарый был воспитан и закалён, как подобает рыцарю. Каждую минуту готов умереть, каждый час готов страдать, чувствуя в себе жизнь, вспоминая дом, жену, детей; обеими руками нажимал он на внутренности и оставался под конём среди кипящего вокруг боя, ожидая, что устроит Провидение.

Он выполнил свой человеческий и рыцарский долг до конца. Теперь должна была выступить та Божья опека, которая распоряжается жизнью и предназначением человека.

В душе своей он вздохнул к Богу.

Мог ли он быть спасён от Его приговора? Нужно было мужественно ждать минуты, в которую могло прийти спасение. Предназначено ли ему было умереть? Должен был с мужеством дождаться смерти.

Конь всё время стоял над ним, от иных, вырывающихся и скачущих галопом по полю боя и наезжающих на него, защищая и заслоняя пана.

Флориан не знал уже, что делалось около него, слышал только крики своих победителей. Кровь из ран лилась обильно, обеими испачканными в ней руками он чувствовал как бы кипяток – не мог их отнять на минуту, потому что разорванное тело… вместе с кровью выбросило бы внутренности.

Пот выступал на его лице, он спокойно молился… Он рассчитывал, скоро ли может явиться помощь, хватит ли ему сил ждать долго…

Обморок временами, как бы облаком застилал ему очи, но великая сила воли победила его – он стряхнул эту пытку… спартанской силой, силой тех мучеников, в жизни которых возрастала вера.

Перед его глазами стоял его дом, семья, старый отец… и тот страшный сосед, жертвой которого могут стать самые дорогие, если бы он туда уже не вернулся.

Он не потерял ещё надежды. Кровь, в самом деле, утекала, но сильные ладони держали разодранные раны соединёнными. Рукой запихивал внутренности и… ждал…