– На коня! – воскликнул он, хватая за плечо подходящего тевтонского полубрата в сером плаще, Юргу. – На коня и в галоп за Оттоном Лутербургом, чтобы мне в помощь поспешил. Поляки подходят.

Юрга стоял задумчивый, потому что никто их не слышал, не видел. Теодорих их предчувствовал.

Как стоял едва наполовину и легко бронированный, первого коня, который ему попался, он схватил и оседлал. Был это иноходец одного из стражей лагеря, спящего под шатром.

Маршал вскочил в седло, а было это знаком для двух его компаньонов, которые никогда его покидать не имели права, чтобы, также схватив коней, направились за ним.

Теодорих погнал в ту сторону, из которой доходил более отчётливый цокот копыт. День всё более очевидно прояснялся, но оседающий на землю белый туман не давал ничего видеть в нескольких шагах.

Маршал проехал сквозь шатры и возы и отважно пустился в долину… Здесь топот коней и лязг доспехов слышался отчётливей; но напрасно он напрягал взгляд… нигде никаких передних часовых заметить не мог.

Боязнь за судьбу отряда, который бы, потеряв в нём вождя, легко мог распоясаться, не позволяла ему слишком далеко идти. Он замедлил шаг…

Затем из густого тумана начало выныривать несколько всадников.

Хорошо вооружённые, в железных шлемах, с лёгкими копями в руках, на конях, покрытых железной сеткой, они медленно двигались… наполовину ещё покрытые туманом.

Для маршала достаточно было их вида, дабы то, что объявлялось в нём как предчувствие, стало для него очевидностью.

Краковский король подходил к их лагерю!

Теодорих развернул коня и стремительно бросился назад, и, добежав до первых шатров, начал кричать громким, отчаянным голосом:

– На коня! На коня!

Люди, схваченные этим призывом среди сна, выбежали, неодетые, из шатров, потеряв присутствие духа, хватая и бросая, на что натыкались.

Командиры, пробудившиеся быстрей, крутились среди лагеря с поднятыми мечами, колотя плашмя ими медлительных, нанося удары по шатрам, приказывая трубить и крича:

– К оружию! На коней!

Непередаваемый переполох в мгновение ока затронул весь, ещё минуту назад покоящийся в глубоком сне, лагерь.

Неприятеля видно ещё не было, но все чувствовали его на шее.

Теодорих, не спешиваясь, скакал по кругу.

Он приказал свой обозик опоясать железными цепями, которые могли выдержать первый натиск, чтобы дать рыцарству время вооружиться и встать в шеренги.