Несколько дней спустя один из конюхов герцога Валуа занемог, и на место его тотчас же был нанят мессиром Франсуа один из самых лучших немецких берейторов, бывший несколько лет на конюшне самого великого магистра.

С момента его поступления все порядки на конюшне герцога изменились. Никогда ещё не было у герцога такого удивительного и неутомимого слуги: лошади лоснились как атлас, сбруя блестела, гривы у коней были убраны цветами и лентами, порядок водворился образцовый, так что мессир Франсуа сразу, с легковерием француза, вполне положился на Георга Мейера — так звали нового берейтора. Через несколько дней он поручил ему проезжать даже самого Пегаса.

Он, оказалось, очень ловко умел обходиться с этим гордым конём, но, странное дело, когда ему случалось ездить на нём в окрестностях лагеря, то, несмотря на то, что прогулка бывала непродолжительной, конь возвращался домой в мыле и дрожа всем телом.

Георг Мейер утверждал, что это происходит оттого, что конь очень застоялся, и доверчивый мессир Франсуа слепо верил своему немцу.

Наконец настал и самый день турнира.

С раннего утра целые толпы людей всякого звания потянулись и от города, и от соседних поселков на громадный ипподром, окружённый деревянными крытыми галереями, на котором должно было происходить состязание.

Весь город, крепость, форштадт, все ставки иноземных гостей, дорога к ипподрому и сам ипподром были пёстро убраны флагами. Чёрный и жёлтый цвета преобладали. Только над ставками иноземных гостей виднелись знамёна с их национальными цветами, да над обеими палатками-шатрами герцога Валуа виднелись огромные белые знамёна, каждый с тремя нашитыми на них лилиями — герб Бурбонов.

Этот флаг снова очень сильно покоробил немецкий гордый капитул, но они сдержались. Гибель храброго французского рыцаря была вперёд подготовлена, стоило ли горячиться из-за такой малости?

Когда солнце уже поднялось высоко над горизонтом, тронулись к месту турнира и рыцари, и гости рыцарские в полном боевом вооружении, в сопровождении своих многочисленных свит.

Пажи, кнехты, конюхи и вся челядь каждого из них носила на груди гербы своего господина, а численность их указывала его значение и богатство.

Наконец из своей ставки вышел и сам герцог Валуа. Он был ослепительно красив в своей герцогской короне и в бархатном белом полуплаще с вышитыми на нём серебряными лилиями. Все слуги, пажи, даже сам мессир Франсуа были одеты в белый цвет, цвет их господина. Этот относительно простой наряд эффектно выделялся среди пестроты всевозможных цветов одежд других рыцарских слуг.