Марквард понял этот взгляд; он кольнул его в самое сердце. Оглянувшись кругом и видя, что и другие рыцари улыбаются, глядя на него и его полусонного товарища, он снова подхватил англичанина под руку и почти насильно увёл его в свою келью. Снова зазвучали в их руках чаши, и через два часа оба друга лежали мертвецки пьяные, один на дощатой рыцарской кровати, другой прямо на голом полу!

Между тем, время, хотя медленно, но всё-таки подвигалось вперёд, и с каждым днём всё новые отряды наёмных войск, крестовых дворян и, главное, гостей рыцарских, жаждущих посвящения в рыцари на неприятельской земле, прибывали в столицу Тевтонских братьев.

Скоро и в конвенте, и в крепостных зданиях стало тесно от именитых иноземных рыцарей, прибывавших, большей частью, с громадными свитами. Все поля, окружающие замок и город, были покрыты сотнями роскошных шатров, в которых поместились гости, не нашедшие себе приюта в крепости или на форштадтах; они образовали из себя целый пестрый городок.

Жизнь в этом новом городке была гораздо приятнее, чем в душных стенах монастыря или в маленьких домишках слободы. Немудрено, что многие из рыцарей-гостей побогаче, пользуясь прекрасной погодой, нарочно приказывали разбивать на поле свои шатры и щеголяли друг перед другом роскошью своих ставок, костюмами своих оруженосцев и конюхов, ливреями прислуги, попонами лошадей.

Герцог Валуа, собираясь слишком спешно в поход, не захватил с собой роскошных уборов и богатых палаток, но благодаря громадным деньгам, которые он привёз с собою, и выигрышу у графа Брауншвейга ему удалось очень скоро, при помощи жидов и немецких маклеров, устроить себе такой лагерь и накупить столько коней и костюмов для прислуги, что он в этом отношении смело мог бы поспорить с любым владетельным принцем.

В его собственном распоряжении были две большие палатки: одна из шёлковой материи, другая — тканая из шерсти в Багдаде. Эта последняя была добыта от какого-то турецкого купца, привозившего её для продажи самому великому магистру. Всё внутреннее убранство этой палатки, или, вернее, большого шатра, было тоже из турецких шалевых материй, вышитых серебром, золотом и бирюзой.

Большая часть прислуги герцога были французы, привезённые им с собой из Нормандии, но среди них виднелись лица совсем иного типа. Это были кровные литвины, окрещенные немцами и навсегда поселённые около Марбурга.

В душе пламенные патриоты, они избегали служить у немцев, и особенно у рыцарей, но узнав, как герцог Валуа выкупил их соплеменную княжну, они с радостью десятками являлись наниматься к нему на службу, или даже шли без содержания, только бы находиться при княжне.