– Элисон, – прошептал я, так близко, что она точно должна была услышать.

Я потянулся к ней, но вместо того, чтобы обернуться, она сделала несколько шагов вперед, в волну. Бездумно я двинулся за ней и ровно в тот момент, когда она собиралась нырнуть, схватил ее за руку. Она начала отбиваться, но я крепко держал ее за предплечье. Она извивалась в воде, пыталась вырвать руку, дернула плечом, обнажив правую грудь с маленьким красновато-коричневым камешком соска, и вдруг откинула с лица волосы, и я увидел, что передо мной не Элисон, а юная девушка, которой я бы дал от пятнадцати до девятнадцати лет. Ее почти можно было назвать красивой. Пока я изумленно смотрел на нее, ее кожа начала менять цвет, приобрела сначала серый, потом грязный илистый оттенок, а глаза, смотревшие на меня снизу вверх, из небесно-голубых стали мутного цвета зеленых речных водорослей. На одном виске зияла рана от какого-то тупого предмета или от удара о камень, в черной глубине, как в патоке, скрывались жемчужные желтые секреты. Распластавшись в воде передо мной и не отрывая от меня глаз, она улыбнулась, а затем зашлась беззвучным смехом, и вода с примесью гнили сочилась из ее ноздрей и уголков рта. И хотя я ослабил хватку, ее рука, холодная и твердая, как мокрый камень, нащупала мое запястье и до боли сжала. Я понял, что она задумала, всего за секунду до того, как это произошло, и девушка скрылась под водой, увлекая меня за собой.

Холод сковал меня по рукам и ногам. Я открыл глаза во мгле и на мгновение не почувствовал разницы с тем, каково было на суше, охваченной туманом, пока не попробовал вдохнуть. Вода была тяжелее воздуха, она совсем не пропускала свет, но ощущение замкнутого пространства и слепого замешательства осталось прежним. Я хаотично двигал конечностями, выпустил немного воздуха из легких, а потом в скоплении пузырей передо мной и вокруг меня начали проступать выбеленные лица, словно бы детские. Длинные щупальца волос покачивались в медленном танце, а глаза были широко раскрыты и мертвы, но каким-то образом они видели меня, они меня знали. Я закричал и почувствовал громкую вибрацию собственного голоса в груди и гортани, но на меня со всех сторон давила вода, пронизанная человеческим шепотом. Мне до боли хотелось сделать вдох, но меня держал океан, и я дергал ногами, извивался, изо всех сил стараясь выбраться, всплыть на поверхность и вдохнуть. Я зажмурился и почувствовал, как разум покидает меня, как мной начинает овладевать безумие, но внезапно вернулся обратно в реальность. Я лежал навзничь на песке и смотрел пустым взглядом в белый простор вокруг себя. Постепенно ко мне вернулся слух, я услышал тяжелое прерывистое дыхание. Плач. Не мой, а Элисон. Протянув руку, я почувствовал, как она берет мою ладонь в свою. Потом она приблизила ко мне лицо, чтобы я мог ее увидеть. Я позволил ей себя поцеловать и помочь мне подняться, и мы стояли рядом в мокрой насквозь одежде, и нас так сильно трясло, что мы оба чувствовали дрожь в костях друг у друга.

– Что с тобой стряслось, Майк? Как ты оказался в воде?

– Я же просил тебя подождать, – выдохнул я.

Она убрала волосы от лица, я увидел у нее на щеке грязь или песок, попытался большим пальцем стереть их и только потом догадался, что это не грязь, а ссадина.

– Я так и хотела сделать, – ответила она. – Хотя мне не улыбалась мысль даже о нескольких минутах одиночества. Но кто-то прошел мимо меня в тумане. Какая-то фигура или тень. Я точно не знаю. Прошла очень быстро, но я не успела рассмотреть детали. Я была уверена, что это Мэгги. Теперь же эта уверенность ослабла. Я окликнула ее, но она исчезла так же внезапно, как появилась, остался только звук удаляющихся шагов по длинной траве. Вот я и пошла следом. А что еще мне было делать? Когда я дошла до пляжа, туман немного рассеялся, и она предстала передо мной. Девушка. Не Мэгги, но девушка, похожая на ту, которую ты описывал. Она стояла лицом к океану среди камней, обнаженная, точно как ты тогда рассказывал, ее волосы были распущены.

– Ладно, – произнес я, – давай возвращаться.

– Куда?

– К машине. А потом в Корк. В Дублин. Куда угодно, только бы подальше отсюда. Господи, как же я промерз.

– А как же Мэгги?

– Мэгги здесь нет. Даже если с ней все в порядке, сюда она не вернется. Дом разрушен. Поспрашиваем в деревне. Может быть, кто-то из местных помог ей выбраться. Будем надеяться, они хоть что-нибудь знают.

– Как ты оказался в воде, Майк? Что ты увидел?

– Ты разве не слышала, как я тебя звал?

– Кажется, слышала. Но туман был таким густым. Майк. Прошу тебя. Расскажи. Что ты увидел?

– Забудь, – ответил я. – Просто давай уедем отсюда.

Она взяла меня под руку, и мы стали подниматься по тропе, помогая друг другу. Наступил вечер, время, когда быстро меняется свет. Белизна сгустилась, и туман почему-то стал более мягким и податливым. Едкий запах гари продолжал отравлять каждый вдох, но мы терпели и шли вперед, строго придерживаясь тропинки и стараясь не оступиться. Когда очертания коттеджа снова проступили перед нами серым пятном немного справа, мы взяли влево и обошли его по широкой дуге. И даже тогда ощущение угрозы, исходящей от него, было подавляющим. Пока мы проходили мимо, Элисон попыталась бросить последний взгляд на дом, но я не дал, я закрыл обзор своим телом. Потому что она и так уже видела слишком много. Точнее, мы оба. А еще потому, что мне было страшно. Окна выбило из-за высокой температуры, и с обеих сторон от дверного проема зияли черные дыры. Я нарочно не смотрел в сторону дома, не сомневаясь в том, что увижу, если рискну взглянуть на него хотя бы один раз. Это будет Мэгги в оконном проеме, молчаливая и изувеченная морально и физически, измазанная сажей, провожающая нас взглядом. А в другом окне – мужчина, уже знакомый мне. Учитель. Я не смотрел, потому что в этом не было необходимости. Там царило безумие, и я уже успел отведать его. Я знал, что они так и останутся там навсегда, и точно так же в некотором смысле они всегда будут со мной. Будут наблюдать, улыбаться. Будут ждать. Я прижал руку Элисон к себе и ускорил шаг, мечтая скорее сбежать.

* * *

В сумраке и тумане Аллихис выглядел городом из загробного мира. Свет дня еще не до конца потух, но витрины магазинов и окна домов уже зажглись, как и немногочисленные уличные фонари, которые возвышались над покатой улицей огненными оранжевыми факелами. Не было видно ни гор, ни полей, ни океана, ни единого намека на них, и все же какие-то незримые нити объединяли это пространство в цельное полотно.

Поскольку было еще рано, в пабе царила тишина. За маленьким круглым столом возле неразожженного камина сидела молодая светловолосая пара, кажется, немцы, если верить звучанию их тихого разговора. Ухмыляющийся молодой человек с узким худым лицом прижимался к девушке, которая, явно не смущаясь тем, что играет главную роль в этой паре, просматривала стопку фотографий. У барной стойки на высоком стуле сидел пожилой мужчина в пальто и кепке со сложенными на груди руками и закрытыми глазами. Он или спал, или просто думал о жизни после полпинты стаута и рюмки чего покрепче в промежутке. Мы шагнули через порог и остановились в центре паба, но никто не обращал на нас никакого внимания, пока третий мужчина, коренастый тип средних лет, не принес со склада большой красный пластмассовый ящик с бутылками. Он прошел мимо, скользнул за стойку бара, поставил ящик на пол и только потом повернулся к нам.

– Чем могу вам помочь? – спросил он дребезжащим голосом, который, наверное, не раз менялся за долгие годы, но в конце концов стал хорошо ему подходить. Потом он осмотрел нас сверху вниз, Элисон с особенным вниманием. – Там что, снова дождь? Боже мой, что за погода, никакого покоя нет.

– Вы не могли бы рассказать нам про вчерашний пожар? – спросил я, и старик слева от нас открыл глаза. Я точно знал, что если бы в тот момент обернулся, то увидел бы, что и немецкая пара смотрит на нас.

– Про какой еще пожар?

– В паре миль от трассы, – ответила Элисон. – В коттедже. Это…

– Я знаю тот коттедж. Но про пожар не в курсе.

– Там живет наша подруга. Мэгги Тернер. Она художница. Возможно, она вам знакома. Она переехала в начале лета, сделала в доме большой ремонт. Мы только что оттуда, дом полностью разрушен. Камни еще горячие, чувствуете, как от нас пахнет гарью? Мы обеспокоены. Мы пытались ее искать, но туман такой густой. Надеемся, здесь кто-то что-то знает.

Бармен смотрел по очереди на каждого из нас.

– Вчера ночью не было ветра. Туман установился поздно вечером. Густой и мутный, как вода в колодце. В таком тумане могло быть не видно дыма. Но я знаю женщину, про которую вы говорите. То есть я ее видел. Да и все здесь видели. Нечасто и не в последнее время, но в первые пару месяцев после того, как она сюда перебралась, она часто заходила выпить кофе. Наверное, всякий раз, когда приезжала за покупками или на почту. Иногда она просила воспользоваться телефоном. Хорошая девушка. По крайней мере, мне так показалось. Всегда была погружена в себя, но при этом приветлива. Улыбалась. Вы говорите, ее зовут Мэгги? Да, кажется, она. В любом случае имя мне знакомо. Она англичанка, да? Я запомнил это. По акценту понял. Робкая, но симпатичная девушка.