– Ты здесь вообще ни при чем.

– Ну, вину я все равно чувствую. Черт меня дернул достать диктофон из футляра.

– Хорошо, что достал.

Бакстеру врезались в память слова Альмы, которые она сказала ему, когда они сидели у камина, – про то, что он с Мией вибрирует на одной частоте. Бакстер ни секунды не сомневался в том, что на той же частоте и сама Альма. Между ними точно что-то было, какая-то мощная связь. Его тянуло к ней. Притяжение это не походило на чувства, которые ему довелось испытать к Софии и другим женщинам. В Альме сочеталось несочетаемое: золотое сердце, творческий жар, готовность прийти на помощь и кураж исполнителя альт-кантри, не говоря уже о том, что она обладала воистину безупречным музыкальным вкусом. Альма была чародейкой, чудесным первозданным видением, плывущим сквозь тени леса.

«В ее движениях – шелест листвы, – произнес внутренний голос, – в ее молчании – тайны леса».

Бакстер улыбнулся про себя. Как же он хотел обладать ею.

– Что? – спросила Альма.

В этот раз он не прятал смех.

– Да просто так. Забавная штука жизнь, правда? Никогда не подумал бы, что буду сидеть вот так среди деревьев с подобными мыслями в голове.

– С какими мыслями?

«Только правду», – заявил внутренний голос.

Бакстер вдруг ощутил волнение, которое испытывал в юности, когда приглашал девушек на свидание. И его уже было не остановить.

– Если бы ты сейчас прочитала мои мысли, то поняла бы, что я не хочу уезжать домой и не хочу расставаться с тобой. Еще я думаю, что удивительнее тебя в жизни не встречал человека. – И пусть у них не было будущего, не важно. Он не уедет домой, не рассказав ей о своих чувствах.

Альма покраснела. Смущенной он ее еще не видел. Лицо же самого Бакстера сияло от радости. Он не испытывал угрызений совести за свое признание. Ну и что, что она сестра Софии? Жизнь полна неожиданных поворотов, как эти изогнутые стволы деревьев. Она прекрасна своей непредсказуемостью.

Слегка дрожащим голосом он проговорил:

– Ты не безразлична мне, Альма. Я знаю, что, возможно, ты не разделяешь моих чувств и ничего у нас не получилось бы, но… я не могу уехать, не признавшись тебе. Благодаря тебе мой мир перестал быть черно-белым. Ты словно подобрала мое валяющееся в пыли сердце и вдохнула в него новую жизнь.

Альма смотрела на него хорошо знакомым взглядом, полным тепла и понимания. Когда Бакстер умолк, ее губ коснулась легкая улыбка, значения которой он не сразу разобрал. То ли жалость, и она лихорадочно ищет слова, как дать ему от ворот поворот, не обидев, то ли Альма и правда рада его признанию.