Осенью тысяча восемьсот тридцать девятого года на высоком утесе над рекой Колорадо на своих конях восседали Пахаюка, Бизонья Моча и воины их отряда. Они понимали, что их силуэты отчетливо выделяются на фоне бледно-розового утреннего неба, но это не имело значения. Набега не будет. Они помнили, что в этой долине было четыре хижины. Но теперь вокруг них раскинулся настоящий городок из палаток, навесов, фургонов и шалашей. Даже в столь ранний час долина кишела землемерами и инженерами, планировавшими улицы города. Воины отряда слышали слабо доносившиеся снизу стук топоров, треск падающих деревьев и крики погонщиков.

Рассвет подъехал к Пахаюке.

— Что они делают?

— Крадут землю, — ответил Бизонья Моча.

Он сумел уловить связь между таинственной деятельностью землемеров и ордами белых людей, которые, казалось, следовали повсюду, где первые протягивали свои веревки и ставили свои мертвые деревья. Он объявил им особую войну.

— Но как? Как кто-то может украсть землю? Это наша мать!

— Для них земля — это то, чем можно владеть. Они делят ее так же, как мы делим добычу после набега. И они полагают, что земля принадлежит только им. Так думает каждый, у кого есть хоть клочок. Они даже ставят на ней заборы, чтобы не пускать других.

— Они сошли с ума! — воскликнул Рассвет.

— Да. И от этого они становятся только опаснее. Как бешеные волки, — ответил Бизонья Моча. — Уезжаем. Их сегодня слишком много, нам их не одолеть.

Воины развернули коней и поехали прочь от края утеса под сень деревьев, предоставив белым заниматься их муравьиной возней. Вскоре селение Ватерлоо, состоявшее всего из четырех хижин, преобразилось в город с широкими улицами, большими земельными участками и отдельной площадью, выделенной под университет. Президент выбрал места, где так любил охотиться, для новой столицы своей страны. И переименовал ее в Остин в честь основателя Техаса. Выбор места для строительства Остина был оскорблением, вызовом, перчаткой, брошенной в лицо команчам. Ламар намеренно разместил город за пределами узкой цепочки поселений, в глубине дикой неизведанной земли, которую Народ считал своими кочевыми и охотничьими угодьями.

Глава 29

Глава 29

Осень тысяча восемьсот тридцать девятого года была удачной для охотников. Холмы и долины охотничьих угодий пенатека были расцвечены алыми и золотыми листьями деревьев на фоне высокого серого неба и сверкающих вод Лампасаса. Сразу несколько племен решили вместе перезимовать у реки. Их жилища протянулись на полтора десятка миль среди высоких дубов, тополей и ив. Тысячи лошадей паслись под присмотром мальчиков, скакавших без седел.