Оставив Знахарку, девочки неспешно отправились туда, где поставило свои типи племя Говорящего с Духами.

— Я хотела тебе сказать еще кое-что, когда останемся вдвоем.

— Что?

— В племени Говорящего с Духами есть две пленные белые девочки. Возможно, тебе захочется поговорить с ними. — Имя Звезды с тревогой посмотрела на сестру и подругу.

— Не знаю. Подумаю об этом по дороге.

— Тех двух девочек не приняли в семью. Почему, не знаю. Старшая уже слишком взрослая, но младшая-то нет.

Надуа понимала, что, будь она на два или три года старше, ее бы тоже не приняли. Среди Народа считалось, что в этом возрасте уже ничему нельзя как следует обучить. Эта мысль ее пугала.

— Ты их видела, Имя Звезды?

— Нет. Они только приехали. Я говорю только то, что слышала. Надуа, они — рабыни. Они не принадлежат к Народу, как ТЫ;

— Что ты хочешь мне сказать, Имя Звезды? Это значит, что им приходится больше работать?

— Это значит, что с ними могли дурно обходиться. Я хотела предупредить тебя, прежде чем ты их увидишь или заговоришь с ними. Если ты, конечно, решишь поговорить.

— Не знаю даже, смогу ли вспомнить свой прежний язык. Это было так давно.

— Они говорят по-нашему. Они провели с племенем полтора года. Прошлой зимой белые напали на лагерь Говорящего с Духами, как и на лагерь Старого Филина. Хозяин девочек спрятал их и пригрозил убить, если будут кричать. Говорят, их отец был с белыми солдатами, а им пришлось лежать тихо. Он шел сквозь пули, стрелы и пламя и просто звал их по именам. Наверное, это было ужасно. Плохо быть рабыней.

— Почему с ними так плохо обращаются?

— Они рабыни, Надуа. У белых бывают рабы?

— Да.

— И как с ними обходятся?

— Зависит от хозяев. Иногда — плохо, иногда — хорошо. Иногда хозяева просто платят людям, которые бьют рабов и заставляют их работать.

— У нас так же. Не все похожи на Разбирающую Дом и Рассвета.

Подъехав к лагерю Говорящего с Духами, Надуа заметила, что он немного отличается от лагеря Пахаюки или Старого Филина. Когда они ставили совместный лагерь две зимы назад, она еще слишком мало времени провела среди команчей, чтобы заметить разницу, но теперь она это видела. Трудно сказать, что именно заставляло ее чувствовать себя немного не в своей тарелке. Да, здесь женщины чаще вывешивали шкуры для дубления на рамы, чем прибивали колышками к земле. И здесь было больше крика и меньше смеха, что было для нее непривычно.