Один за другим вставали прочие вожди, долго распространяясь о любви команчей к техасцам, и каждый не забывал спросить: «Кстати, посланец привез новые дары?»

Хуже всего была необходимость жить в одной деревне с Матильдой Локхарт и ее шестилетней сестрой. Он видел взгляд Матильды, умолявший о помощи, и знал, как мучается семья девочек. Он пытался выкупить их, но хозяин не хотел с ними расставаться. Ной не решился настаивать, чтобы не лишиться содействия Говорящего с Духами. Собрать на переговоры всех вождей и добиться освобождения всех пленников было намного важнее, и он не мог поставить договор под угрозу из-за этих двух девочек. Но воспоминание об увиденном придало ему решимости встать и снова повторить требования техасцев:

— Техасцы хотят мира с красными братьями.

«Ну хоть это-то точно правда».

— Их очень печалят смерть и кровопролитие. Их очень печалит то, что у них забирают детей и обрекают на жизнь вдали от семей. Они не могут испытывать в своем сердце любовь к красным братьям, Народу, пока разлучены со своими детьми. Отец Ламар просит вас встретиться с его военным вождем в Сан-Антонио и привезти с собой всех белых пленных, чтобы вернуть их родным и близким.

Вот к трубке потянулся сморщенный старичок, прежде сидевший молча, напоминая тощую и недовольную гаргулью. До сих пор Ною казалось, что он попал сюда по ошибке. Возможно, это чей-то любимый дедушка, престарелый родственник, которого держат в доме из милосердия.

Старый Филин сделал глубокую затяжку, втянув щеки так, что показалось, будто они вот-вот соприкоснутся. Затем он поднялся, громко хрустнув суставами. Набедренная повязка свисала между кривых ног. После получаса бессвязной болтовни он наконец перешел к делу:

— Сколько мы себя помним, мы брали на войне пленных. Мы поступаем так, потому что и наших детей отбирают. Таков обычай. В типи Народа часто звучит плач женщин, скорбящих по умершему ребенку. У наших женщин Недостаточно детей. Дети нужны нам, чтобы наш народ мог расти и процветать. А у вас, техасцев, детей больше чем нужно. Поэтому мы крадем их, растим как своих собственных и любим их.

Ной сдержался, чтобы не напомнить ему, что Матильду Локхарт здесь никто не любит. Но он не решился прервать старика. Да и никто не решился. А пока старик говорил правду.

— Если нам придется расстаться со своими белыми детьми, это причинит огромные страдании. Скорбящие матери и Отцы, дяди и тети, сестры и братья, родные и двоюродные, деды и бабки — всем нужно будет возмещение за скорбь. И за рабов тоже должно быть уплачено. Говорят, у вас точно такой же обычай. Что же Белый Отец, Ламар, заплатит нам за наших детей и рабов? Нам нужны будут лошади, мулы и одеяла. Много ножей и ружей, свинца и пороха, кремней. А еще кофе, сахар, зеркальца и ткани для женщин. Моей жене очень нравятся пестрые мексиканские шали, а я уже слишком стар, чтобы поехать и украсть такую шаль. Когда моя лошадь бежит слишком быстро, я начинаю ворчать. — Он ощупал пальцами распухшие от артрита локти. — Мне нужна дюжина таких шалей и дюжина белых курток, вроде той, что сейчас на мне.